На перемене Леся подхватила Софи и повела её в буфет. Она купила пару булочек и сок, девочки устроились за свободным столом и стали тихо переговариваться, размышляя над непонятным поведением Мирона и обсуждая предательство Тимура.
— Я такого от него не ожидала! — возмущенно пыхтела Леся, — какой же он говнюк!
Софи невольно улыбнулась, она тоже злилась на Тимура, но поддержка подруги успокаивала.
— Знаешь, я больше никогда не буду с ним разговаривать! — завершила Леся и принялась жевать булку.
Софи кивнула, отщипнула кусочек от своей булочки и положила его в рот, задумчиво пожевала и сказала:
— Как ты думаешь, что происходит с Роминой?
Леся удивлённо подняла брови:
— А что с ней? — но тут же нахмурилась: — а ведь и правда, она какая-то очень тихая в последнее время... Я бы сказала, что она нервничает, но ведь Ромина никогда ни о чём не волнуется?
Не успела Леся договорить, как в дверях появился Тимур. Увидев девочек, он смутился, а потом медленно пошёл в их сторону.
Леся сжала губы и вскочила:
— Не подходи к нам! Предатель!
Тимур сжался, будто Леся его ударила, но всё равно подошёл ближе и сказал, обращаясь к Софи:
— Извини... Я не знаю, зачем рассказал. Я хотел... — он замялся, — неважно. Мне жаль, что так получилось.
— Ах тебе жаль?! — закричала Леся, — иди отсюда! Наверное хотел, чтоб Вадим с Сеней с тобой дружили? И как? Получилось? — презрительно прищурилась она.
— Нет, — тихо ответил Тимур.
Леся засмеялась, но тут Софи не выдержала — она могла понять Тимура, ей тоже хотелось, чтобы с ней дружили, а Тимур был почти как она — ботаник-одиночка, хоть его и не задирали. И общались с ним только девчонки. Поэтому она могла представить себе, как ему хочется иметь друзей, но становиться ради этого предателем? Нет.
— Ты поступил плохо. И я не смогу так взять и это забыть. И дружить с тобой теперь не смогу, — сказала она, глядя на Тимура. — Извини.
Он молча кивнул, развернулся и ушёл. Леся уставилась на Софи:
— Ты ещё и извиняешься? Да пошёл он...
— Ты права, — через силу улыбнулась Софи, — просто я не привыкла, что кто-то просит у меня прощения...
Они доели и отправились на следующий урок.
Больше в школе ничего особенного в этот день не происходило, если не считать постоянные взгляды в сторону Софи и перешептывания одноклассников. Вадим теперь на переменах старался не находиться в классе, Ромина вела себя очень странно, теперь это заметила не только Софи. Она сидела, уткнувшись в книгу, судя по всему, не читая, и вздрагивала каждый раз, как к ней обращались. А когда Сеня по привычке пытался над ней подшутить, она сорвалась и накричала на него, сказала, чтобы он оставил её в покое.
Сеня покрутил у виска и пробурчал:
— Психованная! — но лезть к ней перестал.
После занятий Леся с Софи, но уже без Тимура, пошли домой.
— Может, зайдешь ко мне? — предложила Леся, — сделаем домашку вместе, а потом можем прогуляться.
— Давай! — обрадовалась Софи, — только я сбегаю предупрежу бабушку.
— Пойдём вместе! — предложила Леся и девочки направились к дому Софи.
Открыв дверь, Софи сразу поняла, что что-то не так — дома пахло духами и слышались напряженные голоса. Мама приехала!
Не успели Софи с Лесей разуться, как из комнаты вышли бабушка с мамой. Бабушка озабоченно хмурилась, разглаживая складки на платье, а мама... Софи её сначала не узнала — в последний раз они виделись полгода назад и то, всего день, мама тогда приезжала забрать какие-то вещи и очень торопилась. Она всегда была очень красивой — стройной, ухоженной, непременно с накрашенными губами, но сейчас просто сияла. Но не это потрясло Софи — мамин живот выпирал из-под натянутой ткани платья, она была беременна!
— Софи, девочка моя! — воскликнула мама и раскинула руки для объятий. Софи растерянно застыла, в голове проносилось столько мыслей, что она не успевала остановиться ни на одной. Неловко обняв маму, стараясь не задеть живот, она вспомнила про Лесю. Подруга мялась на пороге, не решаясь войти.
— Мама, это моя подруга Леся, — пробормотала Софи, — Леся, это моя мама, Нина Степановна.
— Очень приятно! — улыбнулась Леся, и, обращаясь к Софи, сказала: — ну, я, наверное, пойду, тебе сейчас не до меня. Увидимся завтра!
Софи виновато кивнула и проводила Лесю за дверь. За порогом девочка подмигнула:
— Не волнуйся, всё в порядке. Твоя мама очень красивая!
Закрыв дверь, Софи глубоко вдохнула и пошла за мамой.
— Какая ты стала большая! — сказала она, усаживаясь на диван. Недовольно поморщившись, оглядела старое покрывало, потом похлопала рядом с собой, приглашая Софи присесть. — Ну, иди сюда, пчёлка! — у Софи глаза защипало от этого прозвища, которым звала её в детстве мама, — рассказывай, как твои дела? Мы уже давно не виделись...
— По чьей вине? — проворчала бабушка.
Мама сжала губы и недовольно на неё посмотрела:
— Вот не начинай хоть при ребёнке-то! — её тон стал злым и Софи невольно поежилась, ей было неприятно, что мама так говорит с бабушкой. — Прекрасно знаешь, что я не могу сюда мотаться на раз-два! У меня работа!
— Да уж вижу, какая работа, — продолжала бабушка, окинув взглядом мамин живот.
— Да, работа! — с вызовом ответила мама, — деньги, что я присылаю, не просто так мне дают! Приходится пахать в две смены, а теперь ещё и упрёки от вас слушать!
— Да ты бы лучше здесь жила! За теми деньгами, что ты шлёшь, можно и здесь работать, хоть с дитём бы рядом была!
— Да сколько можно! — закричала мама, — всё тебе не так! Всего тебе мало! Я итак каждую копейку складываю и тебе присылаю, на себе экономлю, одета, как чучело, чтобы вам тут проще жилось, а что в ответ!
Софи хотелось закрыть уши и убежать.
— Мама, бабушка! Перестаньте! — закричала она.
Женщины будто очнулись. Бабушка виновато взглянула на Софи и вышла из комнаты. Мама пробурчала что то вроде "карга" и сразу же мило заулыбалась.
— Прости, пчёлка, не обращай внимания! Бабушка просто не понимает... Дай я тебя рассмотрю...
Она притянула к себе Софи и принялась приглаживать ей волосы, приговаривая:
— Тебе нужно мыть голову другим шампунем, волосы в ужасном состоянии... А что это за жакет... Софи, ну нельзя же носить такое бесформенное...
Софи неуютно ёрзала, пока мама проводила осмотр, и молчала. Её волновал только один вопрос, но она не решалась его задавать, смутно подозревая, что ответ ей не понравится.
— Мама, ты теперь останешься? — наконец, спросила она.
Мама тут же подобралась, отстранилась от Софи и сухо сказала:
— Ты же знаешь, что я не могу остаться. Кто тогда будет работать? На что вы с бабушкой будете жить?
— Но ты ведь не сможешь работать... Так! — Софи кивнула на мамин живот.
Мама смутилась, опустила глаза и, схватив шейный платок, принялась мять его в руках.
— Понимаешь, я кое-кого встретила. Мы скоро поженимся и... У тебя скоро появится братик.
Она замолчала. Софи ждала, затаив дыхание.
— Петя... Он не станет переезжать сюда. Мы будем жить у него, тебе там понравится...
— Ты меня заберёшь? — обрадованно закричала Софи и кинулась к маме на шеюшею. Её сердце радостно забилось, а в голове заплясали все мечты, что она выдумывала ночами. Где-то на краю сознания мелькнуло сожаление, что там не будет Леси, но Софи прогнала эту мысль.
Мама мягко отстранила Софи, её глаза забегали, она кусала губы и молчала.
— Ну! Скажи ей! — бабушка вернулась и гневно смотрела на маму. — Ты не поедешь к ним, Софи. Ты останешься тут, со мной.
У Софи внутри будто что-то разбилось, она смотрела на маму и молилась про себя — скажи, что это неправда! Но она уже видела, бабушка сказала правду. Мама отвернулась и тихо сказала:
— У нас нет места, пчёлка, — а потом быстро, извиняющимся тоном, продолжила: — но ты будешь иногда к нам приезжать! И я буду приезжать чаще, обещаю! А когда мы купим квартиру побольше, я тебя заберу! Слышишь, пчёлка? Я тебя заберу! Только позже...
Софи не заметила, когда слёзы успели намочить лицо. Она кивнула, встала и пошла в свою комнату.
— Софи! — позвала мама, но она не могла ответить. Горло сдавило от обиды, голова ужасно разболелась. Она легла в кровать, уткнулась в подушку и зарыдала.
Через какое-то время на кухне послышались крики. Мама с бабушкой снова ссорились. Софи заткнула уши и тихо всхлипывала. Знать, что ты не нужна маме было очень больно. Она думала о том, как хорошо будет её будущему братишке и как бы она хотела оказаться на его месте. За этими мыслями она не заметила, как уснула.
Проснулась Софи от того, что кто-то гладил её по щеке.
— Пчёлка! — позвала мама, — прости меня! Я знаю, что ты хочешь жить со мной, поверь, я тоже этого хочу! Но я не могу... Понимаешь? Я обещаю, что постараюсь забрать тебя поскорее, обещаю! Ты мне веришь?
Софи кивнула, мама притянула её к себе и крепко обняла. Потом утерла глаза и сказала:
— Ну ты и соня! Проспала весь вечер! Пойдём ужинать и делай уроки.
Но Софи не хотелось есть. Ей хотелось побыть с мамой, поговорить с ней, рассказать обо всём, что с ней было. Но как только она открыла рот, мама сказала:
— Мне уже пора ехать, а то опоздаю на поезд. — Наверное, уловив разочарование дочки, она добавила: — У тебя ведь всё хорошо? Я смотрю и подруга появилась, умница!
Софи промолчала. Она выскользнула из кровати, сняла смятую форму и надела домашнее платье. Мама пробормотала, что Софи совсем худая и костлявая, снова попыталась пригладить ей волосы, потом взглянула на часы и сказала, что ей пора.
Бабушка не вышла её провожать. Софи вяло обняла маму на прощание и закрыла за ней дверь. Ей подумалось, что лучше бы она сразу отправилась к Лесе и вовсе не видела маму.
За ужином она спросила бабушку:
— У мамы теперь новая семья и она меня больше не любит?
Бабушка опустила ложку, встревоженно глядя на Софи:
— Что ты! Конечно она тебя любит! Ей тяжело сейчас, очень тяжело. Но по-другому она не может. Подрастешь, поймёшь...
Но Софи решила, что даже когда подрастёт, она не сможет понять, как можно оставить дочку и завести нового ребёнка.
Так закончился четверг. Укладываясь спать после полуночи — пришлось долго возиться с домашкой, Софи вспомнила, что у неё остался всего день до обещанной расправы, если не считать субботы. Но это показалось сейчас таким неважным. Ей даже захотелось, чтобы Мирон побил её как можно больнее — может тогда внутри станет легче?