Ночью на привале, когда стан затихнет,
Сон ко мне слетает и как муха липнет,
Ветерок шевелит волосы седые,
Шрамы обдувая, что весь день так ныли,
Тихо ходит стража, кони щиплют траву,
Передышку ночью получив в награду,
Тишина, но где-то голосом лисица,
И как отзвук тут же - над рекой зарница!
Птицы не щебечут в лапах старой ели,
Мысли о далёком тоже присмирели,
Ох, это Далёко! Говорят - прекрасно!
Да вот приближаться в сумерках опасно.
Коли будет случай, жизнь нас занесет,
То конечно "может", а пока что вот -
Купол неба черный да трава сгорела,
И лишь блещут звезды Южного предела...
P.S.
Дорогие друзья!
Ничего не заканчивается, покуда я чувствую ваш интерес к моему скромному творчеству! Зима Южного предела - насущный цикл. Однако, я сам себя поймал на том, что ссылаюсь там к предыстории, о которой вы не знаете. Это, как мне кажется, не совсем верно. Поэтому, простите уж, пришлось развернуть картину ближайшего прошлого этих героев для того что бы вы смогли соединить все паззлы вместе. Размещу ещё историю про тех, кто явился и еще явится в Южный предел на помощь. Спешу предупредить, что та история изложена стихами, но..., как люди говорят, будто кино смотришь или комиксы листаешь. Не вижу сам, к чему усложнять и вдаваться в философию, коли читают тут люди адекватные и взрослые. Всем спасибо за терпение, прочтения и поддержку!
Анонс -
На опушке леса появились трое,
Все верхом на рослых черных лошадях.
В утреннем тумане двинулись по полю,
А роса садилась на плащи в крестах.
Птицы просыпаясь, заливались песней,
И гоняла щука в речке карасей.
На востоке солнце в небо поднималось,
Весело блистая на клинках мечей.
Всадники неспешно поднялись на взгорок,
И остановились разом, оглядев окрест.
Что за ними плыло чудо или морок?
Но в тумане зыбком проявился крест…
Трое молча, ждали. Знака ли, сигнала?
Ветерок поднялся и играл цветком.
Низко над травою ласточка летала,
И пищала звонко тонким голоском.
Наконец на поле появился кто-то,
Видимый далека, всадник взял в галоп.
Те, кто ожидали, все стояли просто,
Тот же, как безумец, мчался прямо в лоб.
Но вот у пригорка, натянув уздечку,
Этот всадник просто выпал из седла.
Хорошо не в камни, хорошо не в речку!
Ведь везет любому, коль Судьба добра!
Покачал главою тот, что в середине,
Шлем устало скинул, и в глазах укор.
-Что же ты, Смехуччо, как лиса на льдине?
Тот с колен поднялся: «Здравствуй, Командор!»
-Говори, не мешкай! Что с тобой случилось?
Мы узнали чудом – отписал Гийом.
-Хорошо, что почта наша пригодилась,
Тут, мессир, такое! Страшно даже днём!
…
Я по распоряженью нашего сержанта,
Поселился тихо, выбрав этот край…
К местной я графине в писари подался,
Граф уж год как помер, старый негодяй!
Но никто не видел, как похоронили!
Просто сгинул ночью тихо будто тать,
В смерти же графиню нашу обвинили,
И пришлось, бедняжке, с Лагурзаком спать.
-Этот здесь откуда? Франции уж мало?
-Да не в нем тут дело! Верьте мне, мессир!
Сам я не управлюсь! Испугалось стадо.
Только вот и слышу: Старый граф – вампир!
То пропали дети, то задушен плотник,
То могилы взрыли волки, говорят!
Есть один тут друг мне, старый Рон-охотник,
Тот сказал, что волки мертвых не едят…
-Ну, Смехуччо-братец, на века проказник!
Так развеселил нас, что ни есть, ни пить.
-Может у них просто Хэллоуина праздник?
-Карл, тогда навряд ли стали б голосить.
Третий их сподвижник капюшон вдруг сдвинул,
И перекрестился на вершины гор.
-Командир, поедем! Я его не кину,
И «Шутейке» верю. В нем я убежден…
-Хорошо же, братья! Будь, как мы решаем!
Если это правда, станет не до сна…
-Да и Цитадели… псам мы не прощаем!
-Серж, пусть все вершится именем Христа.