Не прошло и пятидесяти лет, и … мир изменился. Изменилась структура экономики. Глобализация привела к перераспределению производства. Автоматизация привела к сокращению потребности в рабочей силе, в первую очередь – малоквалифицированной. Города и районы, развивавшиеся вместе с промышленными зонами, столкнулись с депрессией. Особенно это ударило по районам с социальным жильем. В России, где ВСЕ жилье было социальное, и ВСЕ производство подверглось (скажем мягко) реорганизации, ситуация была катастрофической.
Массовое обнищание населения привело к криминализации общества, причем кадры для криминальных структур рекрутировались из молодежи, не имевшей иных жизненных перспектив. А поскольку такой молодежи в спальных районах было (да и есть) много, то и атмосфера в этих районах была… напряженная. Местные коммунальные службы не очень-то рвались поддерживать ветшающую и подвергающуюся вандализму инфраструктуру, да и денег на это не было. Платить за жилье народу было просто нечем. У кого была возможность вырваться из обшарпанных домов, построенных в 60-70-80-х, уезжали в более приличные места, а на их место прибывали те, кому приличные места были не по карману.
Вы думаете, что в этом абзаце речь идет только о России? Ничего подобного. В Великобритании и Франции картинка была очень похожа. Только там этнический состав населения несколько другой. Так сложилось исторически, что у России не было африканских колоний. А прочие представители третьего мира в Бирюлеве или Капотне присутствуют.
Но дело, конечно, не в том, что в районах массовой застройки пестрый состав населения. Есть мнение, что жизнь в таких районах («каменных джунглях») трудна, в том числе, и потому, что уж больно мрачный вид у многоэтажек из железобетонных панелей. Мол, посмотрел на свой серый дом, ужаснулся, укололся, да и пошел в уличную банду.
Будучи премьер-министром Великобритании, Дэвид Кэмерон в 2016 г. в статье для издания «Sunday Times» написал: «Некоторые сооружения, особенно те, что были построены сразу после войны, фактически укоренили бедность в Британии, изолировав и взяв в захват многие наши семьи и общины». Также он заявил, что в мрачных высотных зданиях люди жили «словно взаперти», и ситуация не менялась с 1980-х годов. В сотне микрорайонах, так называемых «трущобных поместий», «бетонные плиты были наброшены на высокие, зверски (?!) возвышающиеся башни и темные переулки, которые стали подарком для преступников и торговцев наркотиками».
Бедные английские архитекторы! Вот, кто, оказывается, во всем виноват. «Преступное проектирование» - не больше и не меньше. А ведь хотели-то совсем другого - показать естественную красоту кирпича, бетона, стали. А вот не надо было называть свой послевоенный архитектурный стиль «необрутализмом».
В планировке жилых домов необруталисты предлагали обеспечивать возможность общения жильцов между собой. В рабочих районах английских городов улицы традиционно используются как место общественных контактов и детских игр. В социологии они называются «стержни общения». В основе необруталистской концепции лежит перенос таких стержней общения внутрь жилого комплекса.
В одном из крупных жилых массивов, Парк-Хилле, построенном в 1961 году в Шеффилде (архитекторы Д.Л.Уомерсли, Д.Линн и А.Смит), этой цели служат галереи — «улицы-палубы» шириной 3,6 м, которые, подобно коридорам марсельского дома Ле Корбюзье связывают расположенные на двух уровнях квартиры. Галереи устроены на каждом третьем этаже. Не прерываясь, они проходят через весь комплекс, превращая его в одно здание с населением около 4 тыс. человек. Одним из специфических, чисто английских, предназначений этих галерей, была возможность их использования для перемещения тележек с молоком по утрам.
Идея необруталистов о включении в планировку жилого дома общественного пространства, которое может использоваться для рекреации, досуга, коммуникации с соседями, неожиданно проросла в далекой от Британии Сибири. В 1983 г. в Иркутске по проекту В.А.Павлова был построен жилой дом, который местные жители ожидаемо окрестили «кораблем», и уж совсем неожиданно – «Тузиком». Похож, правда? До чего же наш народ наблюдателен!
В условиях Сибири, когда по полгода невозможно в полной мере использовать парки, скверы и дворы, иркутские архитекторы предложили создать внутри здания круглогодично эксплуатируемую территорию, независимую от капризов природы. На его продольной оси появилась внутренняя галерея, своеобразная пешеходная «улица» в 4-5 м шириной, где могли бы встречаться взрослые и играть дети. Вот воспоминания жильцов «корабля»:
«…думаю, мысль автора этих проектов рождалась не на пустом месте, были предшественники у нас или за рубежом. Но эти дома буквально выламывались из тогдашней скучной типовой застройки. И это было здорово… мы постоянно находились в этом большом коридоре — то есть играли там в прятки, в догоняшки, катались на велосипедах».
С развалом Союза главная идея иркутского «корабля» превратилась в катастрофу. Рекреационной зоной завладели маргиналы, подвергавшие жителей опасности и уничтожавшие «корабль». Еще послушаем жильцов:
«…до момента, наверное, 90-х годов, пока не пошла ну… эта вот серия наркоманов и… там, очень часто у нас оставались и бичи, и наркоманы в этом коридоре, то есть там уже стало опасно играть».
Легче всего сказать: «Ну вот, не придумали бы этой галереи, и жили бы люди спокойно». Ну да, а если бы не придумали автомобиль, то и автокатастроф не было бы. Даже обвинив архитекторов во всех смертных грехах, тот же Джеймс Кэмерон вынужден был признать:
«Десятилетия пренебрежения привели к организации банд, гетто и антиобщественного поведения».
Пренебрежение городских властей – вот питательная среда для выращивания хищных обитателей «каменных джунглей», а вовсе не типовые унылые жилые массивы. Их-то как раз можно и раскрасить, как тот же самый Парк-Хилл в 2013 г. Только вот кроме красивой расцветки, замененных коммуникаций и окон, пришлось коренным образом поменять социальный состав населяющих его жителей. Вместо суровых английских пролетариев (пенсионеров и их безработных детей), в обновленном модном комплексе поселились студенты, художники, блогеры. А куда же делись рабочие семьи? Ну… наверное, кто-то из них остался… если им новая жизнь по карману.
Вообще, с унылой серостью массовой застройки в мире борются по-разному. Где-то раскрашивают в яркие цвета, украшают торцы домов муралами. Где-то пристраивают к фасадам балконы и террасы, встраивают лифты. Где-то надстраивают мансарды вместо плоских крыш. Где-то просто сносят… и застраивают освободившиеся площадки новыми домами. Лет через тридцать кто-нибудь и про эти дома скажет: «Какое убожество». Диалектика, однако.