Мирную тишину ночи нарушил земной толчок.
Марк выбежал на улицу и огляделся.
Над вулканом медленно поднималось чёрное облако в виде дерева, которое разрасталось, протягивая свои ветви всё ближе к городу.
"Что это?"
На улицу выходило всё больше заспаных людей и все удивлённо смотрели в сторону вулкана.
Марк скорее почувствовал, чем услышал звук, и следом из жерла вулкана поднялось нечто чёрное, рассекаемое красными всполохами.
Они напоминали молнии, но гораздо большего размера.
Фантастическое зрелище завораживало и не давало оторвать взгляд.
Из оцепенения Марка вывел чей-то крик:
— Боги разгневались на нас! Везувий проснулся!
Крик словно разбудил город. Люди заметались, все одновременно что-то кричали.
Марка кто-то резко дёрнул за рукав. Это была жена. За её юбку держался маленькой ручонкой сын, в ужасе глядя на мечущихся людей.
— Бери сына и беги из города, — закричал Марк, пытаясь перекричать шум.
— Может переждём в доме? Город же далеко. Не достанет.
— Достанет! Бегите! Я приведу лошадей и догоню вас!
К Марку уже вернулась его собранность.
Он бросился в конюшню седлать лошадей.
По его подсчётам лава должна была достигнуть города в течение часа. Времени достаточно. Хотя уже становилось нестерпимо жарко и трудно дышать от пепла, сыпавшегося с неба.
Их дом находился в той части города, что была ближе к вулкану. Предстояло пересечь ещё весь город.
— Успеем, — прошептал Марк вскакивая на лошадь.
Он выехал на площадь, в царившей суматохе, пытаясь разглядеть жену с сыном.
Но видел только обезумевшие от ужаса лица горожан.
Он обернулся, повторяя как мантру: "У нас есть время. У нас есть ещё время..."
А время, словно насмехаясь над ним, замедлило свой ход, растягивая секунды в часы. Марк видел каждую мелочь очень отчётливо.
На город шла волна какого-то марева.
Это не было лавой.
Это было что-то прозрачное, но живое.
Люди падали замертво, едва это доставало их.
С неба медленно сыпался пепел и камни.
Вот бегущую женщину догоняет камень. Она падает так же медленно. Мальчик тянет женщину за руку, пытается поднять, плачет.
Марк спрыгивает с лошади, переворачивает женщину и выдыхает — незнакомка. Хватает мальчонка на руки.
Оборачивается, прежде чем сесть в седло.
Марево близко.
За собой оно оставляет только трупы.
Это жар.
"Какая же там температура?" — успевает промелькнуть последняя мысль, и сознание Марка меркнет.
***
Кто-то трогает его за плечо. От неожиданности Марк вздрагивает и недоуменно осматривается пытаясь понять где он.
— Молодой человек, музей закрывается. Вам пора. Я понимаю, что искусство завораживает, но работникам музея тоже нужен отдых. Приходите завтра.
Марк, все ещё пытаясь избавиться от наваждения, понимает, что перед ним картина "Последний день Помпеи". А рядом охранник в форме настоятельно пытается выпроводить задержавшегося посетителя домой.
— Я был там. В тот день, когда взорвался этот вулкан.
— Да, молодой человек, у вас хорошая фантазия. Карл Павлович тоже был там. Иначе как он создал такое полотно?
— Кто такой Карл Павлович? — спросил Марк. Ему это имя ровным счётом ничего не говорило.
— Брюллов, молодой человек. Художник, который написал эту картину, — назидательно проговорил охранник. — Я-то думал, вы ценитель искусства.
— Я? Нет. Нас всем классом на экскурсию привели. Я не очень это всё люблю... А где все?
— Говорю же вам, музей закрывается. Ушли уже все, и вам пора.
***
Марк брёл по вечернему городу и вспоминал своё видение в музее.
Он точно никогда раньше не слышал об этой картине и художнике. И вообще никогда не интересовался живописью. Он был обычным школьником, которого занимали компьютеры, аниме, предстоящие экзамены и друзья.
Но он отчётливо видел гибель города, он помнил свой страх, помнил нестерпимый жар, приближающийся к нему. И даже ручонки того малыша, что он подобрал по дороге, чувствовал на своей шее.
Это всё было.
Может в одной из прошлых жизней?
"Карл Павлович тоже был там," — вспомнились слова охранника.
— Может быть, может быть. Может мы даже с ним пили на брудершафт, там в Помпеи, в прошлой жизни.
Марк сам усмехнулся своей шутке, которая показалась ему очень смешной.
— Может гениальные картины художников — это их воспоминания из прошлых жизней? Эдакая фотография через столетия...