Написал тему номера для журнала "Газпром".
Потребление голубого топлива в Европе падает под ударами экономического кризиса
Когда европейские политики заговорили о сокращении зависимости от российского газа и при каких обстоятельствах? Не торопитесь отвечать. Ошибается тот, кто считает, что этот вопрос стал обсуждаться в ЕС только в 2022 году. В действительности процесс беспомощного и безуспешного замещения поставок из России газом из других стран насчитывает как минимум 20 лет. И по-хорошему этот вопрос достоин того, чтобы написать о нем увесистую книгу. Изложить все ключевые моменты в одной, хоть и большой, статье непросто. Но мы постараемся и немного схитрим, так как часть ключевых событий будет изложена в другом материале под этой обложкой. Он посвящен «проектам-неудачникам». А пока что перенесемся в конец XX века.
Тезис о необходимости сократить зависимость Европы от российского газа не нов. Он витал в воздухе еще в далеком 1999 году, когда в Евросоюзе начал внедряться общий рынок природного газа. Составной частью этого процесса было «предоставление реального выбора для всех потребителей ЕС», в том числе путем расширения трансграничной торговли голубым топливом, которая должна была обеспечить не только эфемерные «повышение эффективности» и «рост стандартов обслуживания», но и вещь вполне ощутимую – конкурентоспособность цен.
Мысль о сокращении зависимости от российского газа открыто звучала 20 лет назад – в 2002 году, когда начал разрабатываться проект Nabucco. Завершить строительство планировалось еще в 2011 году. Чтобы не быть голословными, приведем выдержку из статьи «День независимости европейского газа», опубликованной в издании Der Spiegel 13 июля 2009 года: «Целью проекта [Nabucco] является снабжение Европы газом и, что особенно важно, уменьшение зависимости от России». Или вот France24 пишет 27 января 2009 года: «ЕС поддерживает трубопровод Nabucco, чтобы отказаться от российского газа».
Да, в начале 2009 года Европу взбудоражил газовый конфликт между Киевом и Москвой. Поэтому аудитория жаждала узнать про какие-то маршруты, которые идут мимо России и Украины. Но объяснить вбрасываемую широкой аудитории мысль о необходимости избавиться от российского газа только удобным информационным контекстом нельзя. Независимо от российско-украинских отношений в Евросоюзе работала бурная законотворческая мысль.
Так, еще в январе 2007 года Еврокомиссия выпустила ряд сообщений, в которых подчеркивалась важность формирования внутреннего рынка природного газа. По мнению ЕК, действовавшие на тот момент правила и меры государственной поддержки не обеспечивали необходимой основы для возникновения стабильно функционирующего внутреннего рынка. На заседании 8 и 9 марта 2007 года Европейский совет предложил ЕК разработать законодательные инициативы, предусматривающие дальнейшую «гармонизацию полномочий и усиление независимости национальных энергетических регуляторов». Здесь создавалась основа для Третьего энергопакета, который был принят в июле 2009 года.
Пакет с директивами и регламентами
В Третий энергопакет вошла Директива относительно общих правил внутреннего рынка природного газа. Понятие «безопасность поставок» упоминается в ней три десятка раз. К примеру, статья 5 называется «Мониторинг безопасности поставок». И там говорится о необходимости следить за балансом спроса и предложения на национальных рынках государств Евросоюза, оценивать уровень ожидаемого грядущего спроса и имеющихся поставок. Также требуется учитывать планируемые или строящиеся дополнительные мощности, качество и уровень технического обслуживания сетей. Внимание должно уделяться мерам по покрытию пикового спроса и решению проблем с нехваткой одного или нескольких поставщиков. Всё это звучит довольно иронично в 2022 году.
Чтобы усилить накал иронии, напомним, на какой прогнозной основе формировался Третий энергопакет. Во второй половине 2000-х годов Евросоюз исходил из предположения, что к 2030 году спрос на газ на его территории увеличится на 300 млрд куб. м (более чем до 800 млрд куб. м). При этом должна была вырасти зависимость от импорта энергоносителей. Конечно, до 2030 года еще далеко, но, по данным BP, спрос на газ в Европе (без учета Турции и Украины) с 2010 по 2021 год сократился с 532,5 млрд куб. м до 487,7 млрд куб. м. Внутреннее производство природного газа при этом сократилось с 290,7 млрд куб. м до 191,8 млрд куб. м. Падение почти на 100 млрд куб. м.
Спрос на газ в Европе (без учета Турции и Украины) с 2010 по 2021 год сократился с 532,5 млрд куб. м до 487,7 млрд куб. м. Внутреннее производство природного газа при этом сократилось с 290,7 млрд куб. м до 191,8 млрд куб. м
Иными словами, если в части роста зависимости от импорта энергоносителей прогнозы в целом были правы, то по ключевым показателям они не попали в цель даже приблизительно (сомневаемся, что к 2030 году ситуация со спросом в Европе резко изменится). Но целились прогнозы в нужном направлении. В наше неспокойное время это заслуживает похвалы.
А вот европейских чиновников, разрабатывавших Третий энергопакет, похвалить не за что. Они не просто не угадали с базовым положением, которое легло в основу всей архитектуры газового рынка Европы, они будто пытались попасть в цель в двух шагах от себя, в то время как эта цель находилась на другом конце континента. Европейские чиновники посчитали, что Европа – рынок покупателя.
Безусловно, мы неоднократно касались этой темы. Но истина не тускнеет от повторения. Европейские чиновники совершили ошибку, посчитав, что им достаточно создать правила игры, которые позволят поставщикам удобно конкурировать друг с другом. Ведь рынок покупателя априори страшно привлекателен для производителей энергоресурсов, соответственно, за них не надо бороться. Наоборот, надо бороться с ними.
Коварные поставщики владеют газотранспортной инфраструктурой? Это недопустимо! Мало ли, вдруг обнаружится поставщик из третьей страны, который захочет продать Европе очень-очень дешевый газ, а труба уже занята. Непорядок. Или, к примеру, долгосрочные контракты. Конечно, положения Третьего энергопакета не препятствуют их заключению. Но надо еще проверить, не подрывают ли долгосрочные контракты цели Газовой директивы. Да и вообще, подозрительное это дело – заключать газовые соглашения на 10 лет и больше. Не собираетесь ли вы монополизировать рынок?
И, конечно же, надо изо всех сил бороться с нефтяной привязкой, заменяя ее на привязку биржевую. Ведь совсем скоро на европейских торговых площадках будет не протолкнуться от поставщиков газа, которые примутся конкурировать друг с другом, отчаянно сбивая цены. Так и стоимость газа по долгосрочным контрактам упадет.
Положения Третьего энергопакета воплощались в жизнь. Но многочисленные поставщики не торопились биться за европейский рынок. А на европейские биржи всё больше и больше влияла ситуация на азиатских торговых площадках. Кроме того, экономика Европы так и не оправилась в полной мере от кризиса конца 2000-х годов. А меры, внедрявшиеся для поддержки электростанций, работающих на возобновляемых источниках энергии, били по рентабельности наиболее эффективного сегмента газовых электростанций.
ЕС оказался одним из крупных, но вовсе не доминирующих региональных рынков. Он значительно уступал по привлекательности Азиатско-Тихоокеанскому региону. Притом благодаря реформам в области ТЭКа Европа стала одним из наиболее уязвимых регионов для ударов мирового энергетического кризиса.
Газовое пике
Мировой энергетический кризис начался в середине 2021 года. Ему предшествовала холодная зима, которая вымела из европейских подземных хранилищ газа на 30 млрд куб. м больше, чем годом ранее. Общая величина отбора составила порядка 70 млрд куб. м. Восполнение запасов споткнулось о внезапно возросшие биржевые котировки. Газ начал неудержимо дорожать.
Давление высоких цен оказало негативное влияние на рост спроса во втором полугодии 2021 года. За период с июля по декабрь 2019 и 2020 годов газовые электростанции Европейского союза произвели примерно по 264 ТВт·ч электроэнергии. За аналогичный период 2021-го этот показатель сократился до 234 ТВт·ч. Начали приостанавливать работу промышленные предприятия, потребляющие большое количество газа и/или электроэнергии.
Тем не менее задел первых шести месяцев 2021 года оказался весьма велик. Его хватило, чтобы вывести итоговые показатели на весьма оптимистичный уровень. Так, в 2019 году, по данным BP, потребление газа в Европе (без учета Турции) составило 482,8 млрд куб. м, в 2020-м – 466,5 млрд куб. м, а в 2021-м – 487,7 млрд куб. м.
Но уже первый квартал 2022 года продемонстрировал спад – спрос на газ в ЕС сократился на 7%. И это невозможно было объяснить исключительно погодным фактором. Хотя он, безусловно, внес свои коррективы, так как зима была заметно теплее предшествовавшей. Но в то же время увеличился спрос на газовую генерацию, так как в конце 2021-го была закрыта часть угольных и атомных станций. Для сравнения: в первом полугодии 2019-го газовая генерация произвела 222,8 ТВт·ч, в 2020-м – 216,5 ТВт·ч, в 2021-м – 230 ТВт·ч, в 2022-м – 234,2 ТВт·ч.
Электростанции стали фактически единственным значимым потребителем, который продемонстрировал рост спроса. Население принялось экономить. А потребление со стороны промышленных предприятий (25% совокупного спроса в ЕС) обвалилось за первый квартал на 20%. Подчеркнем – первый квартал. То есть показатели этого периода нельзя объяснить противостоянием с Россией.
Потребление со стороны промышленных предприятий (25% совокупного спроса в ЕС) обвалилось за первый квартал 2022 года на 20%
Во втором квартале падение спроса на газ в Европе продолжилось. Так, в апреле и мае 2021 года, по данным Bruegel с учетом статистики ENTSOG, Eurostat и Energy-Charts, Евросоюз потребил около 64 млрд куб. м газа, а за аналогичный период текущего года – 53,2 млрд куб. м. Если падение продолжится и во втором полугодии, спрос в Евросоюзе, Великобритании и Норвегии может опуститься ниже уровня провального 2020 года и составить менее 440 млрд куб. м. То есть произойдет сокращение на 10–11% (примерно на 50 млрд куб. м).
За первые шесть месяцев 2022 года потребление голубого топлива в Европе упало на 27 млрд куб. м. Экспорт «Газпрома» в страны дальнего зарубежья за шесть месяцев 2022 года, по предварительным итогам, также сократился – на 31% (на 31 млрд куб. м) – и составил 68,9 млрд куб. м.
При этом за первый квартал на 79% в ЕС вырос импорт СПГ. Произошло это за счет аномального скачка котировок на биржах Евросоюза. При этом средние показатели азиатских площадок оказались ниже европейских. Конечно, периодически мы наблюдали подобное явление. Но в среднем АТР оставался премиальным рынком с самыми высокими, а потому привлекательными ценами.
В ситуации такого нехарактерного для Евразийского газового сверхрынка дисбаланса объемы сжиженного природного газа, не скованные средне- и долгосрочными контрактами, устремились в Старый Свет. Этот приток наложился на падающий спрос, что сузило рыночную нишу для трубопроводных поставок.
За первый квартал импорт СПГ в ЕС вырос на 79%. Произошло это за счет аномального скачка котировок на биржах Евросоюза. При этом средние показатели азиатских площадок оказались ниже европейских
Пожалуй, самым важным фактором стала цена на российский газ. Благодаря настойчивости ЕС, боявшегося страшного влияния российских долгосрочных контрактов с нефтяной привязкой на хрупкий газовый рынок Европы, «Газпром» в значительной степени перешел на биржевую привязку. В условиях мирового энергетического кризиса это привело к тому, что стоимость российского трубопроводного газа в какой-то момент оказалась выше текущих биржевых котировок. Такая ситуация на европейском рынке, в частности, была характерна для мая и первой половины июня.
Нет ничего удивительного в том, что в сочетании всех этих факторов (падающий спрос, переток СПГ с азиатского направления и разница в ценах) потребители старались заказывать газ из России в относительно скромных объемах. Также можно упомянуть отказ ряда покупателей от использования рублевой схемы оплаты. То есть причина сокращения экспортных поставок была не в позиции европейских политиков, заигравшихся в санкционное противостояние, и тем более не в мудрых советах Международного энергетического агентства (МЭА).
МЭА в роли коммивояжера
В марте 2022 года Международное энергетическое агентство опубликовало наставления о том, как «сократить импорт газа из России более чем на треть» в текущем году. Этот материал можно было бы проигнорировать, если бы не два обстоятельства. Первое: его написали в начале обострившейся политической напряженности между Европой и Россией. Второе: в том или ином виде эти рекомендации действительно обнаруживаются в дальнейших вариациях планов европейского руководства по отказу от энергоносителей из РФ. Также они прослеживаются в публичных выступлениях европейских политиков. Соответственно, тезисы МЭА стали своего рода базой, с которой необходимо ознакомиться.
Тезисы Международного энергетического агентства – это прямой наследник базовых принципов Третьего энергопакета и европейской риторики, возникшей вокруг концепции «зеленого» энергоперехода.
Для начала МЭА, как заправский коммивояжер, втюхивающий деревенскому простачку из Кентукки лекарство от всего на свете, рисует чарующее грядущее. Агентство утверждает, что, если придерживаться комплекса мер, охватывающего поставки газа, электроэнергетику и конечное потребление, спрос на российский газ уже в текущем году может снизиться более чем на 50 млрд куб. м! То есть более чем на треть от прошлогоднего уровня поставок!
Контракт как проблема
Первый же пункт может сразить наповал своей запредельной логичностью: не надо подписывать с «Газпромом» новые контракты. По данным МЭА, к началу следующего года истекает срок действия контрактов более чем на 15 млрд куб. м в год. От себя заметим, что две трети этого объема занимает польская компания PGNiG, которая в мае 2022-го предпочла покупать российский газ не напрямую, а через Германию, отказавшись от использования рублевой схемы оплаты.
Интересно, как МЭА мотивирует необходимость отказаться от новых контрактов с «Газпромом». По мнению высококлассных специалистов агентства, в краткосрочной перспективе у Евросоюза появится окно возможностей для значительной диверсификации поставок газа и подписания контрактов с другими поставщиками. «Разнообразие поставок» увеличится, если отказаться от контрактов с «Газпромом».
Невольно хочется спросить: а кто мешал увеличить «разнообразие поставок» предыдущие 13 лет, когда реализовывались положения Третьего энергопакета, которые как раз и должны были способствовать росту поставок из альтернативных источников и сократить долю России на европейском рынке газа? Вопрос не риторический. Ведь мы вновь упираемся в проблему наличия свободных ресурсов и желания третьих стран продавать их Европе.
В этом смысле несколько комично выглядит второй пункт, в котором МЭА советует ЕС заменить российские поставки газом из альтернативных источников. Выглядит так, будто один пункт разделили на два, чтобы в итоге получить красивое количество мудрых рекомендаций – ровно 10 штук. Зато именно здесь агентство пытается ответить на вопрос, откуда возьмутся альтернативные поставки. К примеру, оно считает, что добыча внутри Евросоюза и импорт из Азербайджана и Норвегии могут увеличиться в течение 2022 года на 10 млрд куб. м.
Азербайджан, конечно, вышел на плановые показатели прокачки по «Южному газовому коридору». В этом смысле прогноз о росте поставок из этой страны может посоперничать на конкурсе банальностей с утверждением, что вода мокрая. Но вот уверенность в потенциале внутренней добычи удивляет.
В период с 2010 по 2021 год этот показатель (с учетом Норвегии) сократился с 290,7 млрд куб. м до 191,8 млрд куб. м. Если взять такое знаковое месторождение, как Гронинген (Нидерланды), то с 2010-х годов добыча здесь сократилась в два раза – до 8,65 млрд куб. м в год. Притом первоначально остановить производство на этом месторождении планировалось в середине 2022 года. Теперь, в свете энергетического кризиса, ожидается, что с октября 2022 года Гронинген будет обеспечивать приток, равный 1,5 млрд куб. м в годовом выражении. А полностью остановить добычу намереваются в 2023 или 2024 году. Сказать, что этого объема мало, – не сказать ничего.
СПГ без долгосрочных контрактов
И, конечно же, СПГ. По мнению МЭА, а с ним и европейских политиков, всего-то и нужно найти дополнительные грузы, не скованные определенным пунктом назначения. И в этой области Евросоюз, как мы указывали выше, преуспел. Но преуспел исключительно за счет более высокой цены, чем в Азии. А высокие цены бьют по экономике. Долго такая ситуация продолжаться не может. Особенно в условиях, когда Евросоюз портит общемировую статистику – фактически только из-за него в мире наблюдается спад спроса на газ, в то время как АТР потребление увеличивает. Это означает, что в какой-то момент спрос со стороны Европы упадет в достаточной мере, чтобы стабилизировать цены и вернуться к обычной расстановке сил: Азия – главный рынок, а ЕС плетется у нее в хвосте.
Есть еще одно обстоятельство, которое явно входит в противоречие с многообещающими планами по отказу от российского газа. В декабре прошлого года стало известно о намерении Евросоюза установить жесткие сроки для расторжения долгосрочных газовых контрактов. Делать это предполагалось в рамках перехода к безуглеродной энергетике.
В чем, собственно, заключается проблема, было отлично сформулировано главой Uniper Клаусом-Дитером Маубахом на конференции E-world 2022. Он отметил, что создание инфраструктуры для приема СПГ не является самой большой проблемой для Германии. Главная проблема – найти на рынке необходимые объемы. Маубах особо подчеркнул, что проекты по производству сжиженного природного газа, как правило, начинают реализовывать только после того, как заключается долгосрочный контракт. Поставщики предпочитают 20-летние контракты.
Аналогичную мысль высказывали и чиновники из других европейских стран: потенциальные поставщики СПГ не хотят везти газ просто так, они хотят долгосрочных контрактов на 15‒20 лет.
В этом ключе интересно выглядит идея централизованных закупок газа. Европейские лидеры вдруг уверились, что если страны (и компании) будут договариваться не по отдельности, а все вместе, то это решительным образом укрепит переговорные позиции Европы. Но в действительности, если вы несговорчивый и скандальный покупатель, который не хочет учитывать интересы продавцов, то будь вы маленькой фирмой или целым Евросоюзом, переговоры вам предстоят сложные. К примеру, в данной ситуации невозможно убедить кого-то вкладывать миллиарды долларов в проект без гарантий возврата этих средств, каковыми являются долгосрочные контракты.
Одно радует: Евросоюз явно подозревает, что текущая ситуация с наплывом сжиженного природного газа не будет длиться долго. Кстати, по прогнозу аналитической компании Capra Energy, импорт СПГ в Европу (включая Великобританию и Турцию) во втором полугодии 2022-го снизится на 16% (на 13,8 млрд куб. м) по сравнению с первой половиной года.
Запоздалый контроль
Далее Международное энергетическое агентство предложило ввести минимальные обязательства по хранению газа «для повышения устойчивости рынка». В данной ситуации особенно ясно, что рекомендации МЭА воспринимаются руководством Евросоюза совершенно серьезно. Совет ЕС 27 июня принял постановление о заполнении мощностей хранения газа до отопительного сезона. Согласно этому документу, европейские подземные хранилища газа (ПХГ) к зиме-2022/23 должны быть заполнены не менее чем на 80%, а к последующим отопительным сезонам – до 90%.
К моменту принятия этого постановления заполненность ПХГ в Евросоюзе составляла 57,3%. С учетом актуальной на тот момент динамики для достижения отметки 80% потребовалось бы примерно 77 суток.
Однако подземное хранилище – это не более чем средство регулирования потоков топлива в условиях сезонной неравномерности потребления, а также инструмент, обеспечивающий стабильную подачу газа при форс-мажорных обстоятельствах. Невозможно просто закачать газ на зиму и жить только на этих накоплениях. Необходимы поставки от добывающих компаний.
Подвижки в области контроля за уровнем запасов в ПХГ – это своего рода признание ошибочности той стратегии, которой ЕС придерживался в течение предыдущих лет. Европа слишком понадеялась на частную инициативу: компании должны были выполнять общественно полезную функцию накопления запасов, исходя из собственных меркантильных интересов. Летом 2021 года такой подход обернулся низкой динамикой заполнения хранилищ.
Кстати, усиление контроля за накоплением запасов на зиму можно назвать одним из двух действительно стоящих советов, которые дало Евросоюзу МЭА. Второй – внедрение мер защиты уязвимых потребителей электроэнергии от последствий роста цен. Правда, не совсем ясно, при чем тут поставки энергоносителей из России. Но оставим эти вопросы, на которые не может быть вразумительного ответа, и перейдем к менее стоящим советам.
Угольный символизм
Странным может показаться совет об ускоренном развертывании новых ветровых и солнечных проектов и о максимизации выработки электроэнергии на действующих диспетчеризируемых электростанциях «с низким уровнем выбросов» (речь про АЭС и станции, работающие на биотопливе). По мнению МЭА, можно сократить спрос на газ на 6 млрд куб. м, получив в текущем году дополнительные 35 ТВт·ч «возобновляемой» электроэнергии (вместе с плановым ростом производства).
Проблема здесь в самой предпосылке, что рост установленной мощности солнечных и ветровых электростанций неизбежно ведет к росту производства электроэнергии. Этот тезис охотно ретранслируют и европейские руководители. Он кажется им понятным и естественным, хотя он глубоко ошибочен. К примеру, установленная мощность наземных ветроэлектростанций Германии выросла с 2019 года по настоящий момент с 53,19 ГВт до 56,93 ГВт. А вот производство за первое полугодие составило: в 2019-м – 53,6 ТВт·ч, в 2020-м – 59,26 ТВт·ч, в 2021 году – 45,62 ТВт·ч, в 2022-м –56,4 ТВт·ч. Объем производства слабо предсказуем.
По всей видимости, МЭА и европейские лидеры что-то такое подозревают. Поэтому агентство вне программы посоветовало увеличить загрузку угольных электростанций (хотя этот процесс благополучно идет самотеком с середины 2021 года). А, к примеру, Австрия, которая в числе первых стран полностью отказалась от угольной генерации, в июне 2022 года решила ненадолго вернуться в эпоху угля и расконсервировать электростанцию Mellach в 200 км от Вены.
Сообщается, что эта станция успела недолго побыть центром для исследователей в области безопасной подачи водородного топлива в энергосистему. Удивительный символизм.
На этом фоне великолепно смотрится совет «активизировать усилия по диверсификации и декарбонизации источников для повышения гибкости энергосистемы». Это якобы должно ослабить связь между поставками природного газа и энергетической безопасностью Европы. Что характерно, лидеры крупных европейских стран на протяжении последних месяцев неоднократно высказывались в пользу продолжения политики декарбонизации и заявляли, будто никаких шагов назад на пути «зеленого» энергоперехода сделано не будет. Оказалось, что жизнь вносит коррективы даже в самые принципиальные позиции. Эту мысль можно проиллюстрировать словами специального уполномоченного Чехии по вопросам энергетической безопасности: «Если этой зимой отключат газ, мы сожжем всё, что сможем, чтобы согреть наших людей и выработать электричество». Глядя на европейскую экономику, нельзя не поверить, что сожгут действительно всё.
На пару градусов меньше
Завершим мы наш обзор мер, которые рекомендованы Евросоюзу и которые он начал реализовывать, самой противоречивой частью. В ней содержатся рекомендации ускорить повышение энергоэффективности в зданиях и промышленности, а также – способствовать замене газовых котлов тепловыми насосами.
Энергоэффективность – это прекрасно. Особенно когда речь идет о снижении затрат топлива для производства киловатт-часа электроэнергии или о модернизации зданий. Но подобные меры не дадут мощного эффекта здесь и сейчас. В лучшем случае – к 2030 году. А эффект вроде бы нужен уже сегодня. И тут взор падает на простого потребителя, которого начинают призывать «временно отрегулировать термостат». Якобы уменьшение температуры для отопления зданий всего на 1°C снизит потребление газа примерно на 10 млрд куб. м в год. Почему на 10 млрд куб. м? Видимо, число очень красивое.
Мысль об экономии газа за счет снижения температуры оказалась предельно понятной не только простым потребителям, которые уже экономят без всяких советов, но и политикам. К примеру, глава Еврокомиссии Урсула фон дер Ляйен, явно вдохновившись подсчетами МЭА, заявила, что стоит снизить температуру отопления на два градуса в среднем по Европе или умерить настройки кондиционера – как ЕС сможет отказаться от поставок по «Северному потоку». Министр сельского хозяйства федеральной земли Баден-Вюртемберг Петер Хаук призвал перекрыть России газовый и нефтяной краны. «15 градусов можно пережить в свитере, никто не умрет», – заявил чиновник. Кстати, Федеральное сетевое агентство Германии поддержало идею о снижении минимальной температуры отопления в домах, чтобы экономить газ. Предлагается в зимний период разрешить снижение температуры до 18 градусов днем и 16 – ночью (сейчас допустимый минимальный диапазон 20–22 градуса).
Министр сельского хозяйства посоветовал немцам отказаться от мяса (это «было бы вкладом в борьбу с господином Путиным»). Не остался в стороне и его не менее креативный коллега – министр экономики Германии Роберт Хабек. Он посоветовал немцам меньше топить помещения, задергивать шторы, чтобы сохранить тепло, и самое важное – пересесть с автомобиля на велосипед.
И ведь эти советы космического масштаба раздают не маргиналы, а люди, занимающие более чем ответственные посты. МЭА, в свою очередь, продолжает обеспечивать их концептуальными рекомендациями. Так, оно опубликовало отчет Playing my part, являющийся результатом сотрудничества с Еврокомиссией. В этом отчете был собран «ряд простых шагов», которые граждане ЕС могут предпринять для экономии энергии.
Если кратко, то людям советуют поменьше отапливать помещения и поменьше охлаждать их с помощью кондиционера, при этом сидеть надо дома. Работать желательно тоже из дома. А если решили воспользоваться автомобилем, то ехать следует неторопливо и обязательно с попутчиками. Но лучше ходить пешком. Если очень-очень надо ехать – воспользуйтесь велосипедом или общественным транспортом. Откажитесь от перелетов на самолетах, пересаживайтесь на поезда – порадуйте Грету Тунберг. Не менее восхитительны и рекомендации о снижении спроса на нефть.
Когнитивный диссонанс
И знаете, нельзя сказать, что все советы не имеют смысла. Если обстоятельства позволяют, то прогулка пешком действительно будет полезнее и для вас, и для окружающей среды, чем поездка на автомобиле. Общественный транспорт – это огромное благо, которое упрощает перевозки большого количества людей, минимизируя загрузку дорог и расход топлива, а с ним и объем вредных выбросов. Если вы можете работать из дома, то почему нет? Проблема не в том, что советы МЭА и ЕК глупы (хотя есть и такие). Проблема в том, что это вовсе не советы.
Международное энергетическое агентство, Еврокомиссия и европейские лидеры лишь делают вид, что население принимает разумные решения о самоограничении. А ведь большинство советов так или иначе призывают именно к этому – к жесткому самоограничению.
Невольно вспоминается опыт, который много лет назад проводился в США. Суть его была в том, что некоторому количеству людей предложили в течение месяца экономить на звонках по домашнему телефону в обмен на вознаграждение, которое они получат после эксперимента. Якобы изучались возможности экономии природных ресурсов и т.п. Люди старательно ограничивали себя, мало пользовались телефоном, но после окончания эксперимента перед ними, как и было задумано, извинились, сказали, что компания превысила бюджет и вот конкретно этому участнику не хватило вознаграждения.
С этого момента началась главная часть этого эксперимента. За участниками продолжили следить. И обнаружилось, что большинство из них продолжают экономить на телефоне, убедив себя, что ранее они это делали не ради вознаграждения, а из чувства ответственности. Так изучалось явление когнитивного диссонанса.
В самом начале статьи мы выяснили, что европейские потребители (включая промышленность) уже экономят. Невольно складывается впечатление, что европейские лидеры заигрались в игру «не можешь победить – возглавь». В данном случае европейцам предлагают представить, что они экономят свет, газ и топливо не из-за роста цен и снижения собственного дохода, а потому что они являются ответственными гражданами. А наличие мудрых рекомендаций по этому поводу как бы снимает часть ответственности с руководства ЕС за неспособность справиться с последствиями кризиса.
А заплатит за непродуманные действия руководства ЕС, за просчеты в энергетической стратегии, за отсутствие инструментов для борьбы с кризисом, за всеевропейское очковтирательство простой гражданин. Который без всяких советов МЭА, ЕК и прочих мудрых организаций будет экономить, экономить и экономить
Экономь, экономь и экономь
Потребление энергоресурсов в ЕС сокращается под давлением экономических трудностей. Получается удивительное: прогноз обвала спроса на газ совпадает с прогнозом МЭА об эффекте экономии – если все будут следовать мудрым рекомендациям агентства – порядка 50 млрд куб. м в 2022 году. Полагаем, это все-таки не более чем примечательное совпадение.
На данный момент власти Евросоюза продолжают имитировать борьбу с энергетическим кризисом, выдавая за нее санкционную борьбу с Россией. В ход пошла идея потолка цен на российский газ. Может ли она принести европейцам желаемые плоды? Да. Но только в том случае, если ее не будут воплощать в жизнь в виде начинки очередного санкционного пакета. Если идея станет предметом переговоров.
Как показывает практика, Россия – прагматичный и разумный поставщик, который способен оценить негативные стратегические последствия высоких цен на энергоносители для покупателей. То есть покупатель не может просто установить цену (иначе он рискует остаться без товара). Покупатель может попросить увеличить долю контрактов с нефтяной привязкой. Кстати, власти Сербии не устают радоваться тому, что благодаря такому контракту им удается меньше платить за газ.
Попытки диктовать свою непреклонную волю, самостоятельно назначая цены, совершенно точно не приведут европейских покупателей ни к чему хорошему. А заплатит за непродуманные действия руководства ЕС, за просчеты в энергетической стратегии, за отсутствие инструментов для борьбы с кризисом, за всеевропейское очковтирательство простой гражданин. Который без всяких советов МЭА, ЕК и прочих мудрых организаций будет экономить, экономить и экономить. Но если так будет продолжаться и дальше, Европа как значимый импортер энергоносителей на мировом рынке прекратит существование.