Как это началось, я уже и не помню, а почему - даже не знаю. Просто в один ужасный день 2018 года, сын стал отказываться выходить на улицу. Ему было страшно. Приходилось его очень долго уговаривать, чтобы пойти или поехать куда-то. А если мы выбирались из дома, я всякий раз смотрела и слушала чудовищные истерики. И это было совсем не так, как в далёком 2010-ом, например. Тогда можно было позвонить отцу, чтобы соскрёб с асфальта и на руках донёс до дома. Или самой тащить за шкирку, выслушивая упрёки прохожих, какая я ужасная мать-саdистка, которую давно нужно сдать в полицию. И где вообще органы опеки, куда они смотрят? Это было намного страшней. Списать на капризы поведение пятнадцатилетнего парня с усами невозможно. Для всех вокруг это было жутко. И для меня тоже. Казалось же, вот, мы избавились от всех страхов, уже давно их нет в нашей жизни. Больше пяти лет везде ходим пешком чуть ли не по всему городу. Исследовали его вдоль и поперёк. А теперь не можем дойти даже до детской полик