Да, я картавлю. И, да, сейчас это моя изюминка. И, о, да, это действительно нравится мужчинам.
Но когда я была маленькая, я не знала, что же мне с этой особенностью делать. Родилась я далеко не в Париже, на французский меня не отдали, практического применения моей букве никак не находилось. Да и дети дразнили. Логопед не помог. Сказал, что язык у меня короткий и не достаёт до нёба. Упросила я родителей мне уздечку подрезать. Перекладину под языком - так я потом детворе соседской объясняла. Решили. Записались. Дождались. Прооперировались. 2 недели молчала и почти не ела. Ну, к языку претензий быть больше не должно. До носа стал доставать. В прямом смысле. Все бы ничего, но с тех пор стала я говорить в 2 раза больше. Домашние уставать стали. Речевой поток прям открылся. Но картавость не ушла. Походила я к логопедам, поделала упражнения, мостики, цоконья, изгибы и прочее. Скороговорка про траву с дровами стала символом нашего дома. Произносили все. Даже соседи и наша собака. Результат: у меня без изменений, наша собака начала говорить, родители взмолились об исключении скороговорки из моего лексикона. Видимо, быть мне особенной. Тут и детвора дразнить перестала, и я уже полюбила свою букву, и в изучаемом английском языке она очень гармонично начала звучать. Решила её оставить.
И забылась, и привыклась, и сроднилась, но тут познакомилась с одним очень интересным мужчиной. Картавит, как я. 2 метра ростом, спортивный, ладный, и такая необычная у него перекатистая рррррр выходит. У меня-то все гладко с буквой прошло, а его, как оказалось, друзья до сих пор бронетранспортером дразнят, а на вечеринках на бис просят слово это произнести. И произносит, радует своих, всем от этого тепло и весело. Детство так вспоминают.
Всё-таки как хорошо, что не смогли исправить мою *изюминку*, и она так и осталась со мной. Зато, когда звоню коллегам, даже представляться не успеваю: говорю лишь *здравствуйте*, а мне в ответ: *здравствуйте, Елена Васильевна*.