Чижик

Как и откуда взялось это прозвище, я не знал, но во дворе стали звать меня – Чижик. Может к этому приложил руку отчим, который наигравшись с мужиками в домино, звал меня домой не иначе как: «Чижик, пошли, мать зовёт!». Мать звала не столько меня, сколько его, не хотела, чтобы он выпил лишнего. До десятого класса я почти не обращал внимание на это прозвище. Ну, зовут так, и пусть. Весной я познакомился с девочкой, она училась в соседней школе, во время наших с ней прогулок, она не раз слышала, как меня дразнят прозвищем ребята гораздо младше меня. Характер у неё был что надо, в её школе даже ребята не хотели с ней вступать в спор, вот и научила она меня не молчать, когда обзываются. Однажды, за два месяца до выпуска из школы, двое дразнил привязались ко мне от самого входа. Собравшись, я сказал:
- Не Чижик я, а Федотов Иван Семёнович.
Выждав минуту, я пошёл в атаку, бил их своим портфелем, от которого, в итоге, оторвалась ручка. Враги повержены, а маму вызвали в школу.

С первой волной ополчения уйти на фронт не удалось, нам говорили: «С вас молодых там толку нет!». Напросившись вместе с другими одноклассниками в госпиталь, мы переносили раненых. Бывало, нам позволяли выносить умерших на задний двор, к братской могиле. Приходя вечером домой, я не мог поднять ложку ко рту, тут мне мама помогала, отчим ругался. Призвали и его, при этом он материл Сталина, Гитлера и ещё каких-то Богов, о которых я не знал. Через месяц мама получила письмо, в котором говорилось, что мой отчим пропал без вести, она плакала всю ночь. Отца я толком не помнил, в памяти всплывало лишь лицо заросшее щетиной. Мама рассказывала, что он пил неделями, ей это надоело, она его выгнала.

Первый бой я почти не помнил, так как меня контузило, как только противником начался артобстрел. Помню лишь, как вошедший под натянутый брезент политрук кричал: «Контуженый - не значит раненый, всех на передовую!». Подчиняясь его приказу, медики так и делали, если крови из ушей нет, значит - к бою годен. Я не сопротивлялся, рвался туда, где смерть прилетала как дуновение ветра. Остатками взвода мы выбрались из окружения, моя шинель была в нескольких местах пробита пулями, но пока мне везло. Как-то, во время короткой передышки, меня отправили сопровождать связиста. Он сматывал со своей катушки провод, а я полз за ним, таща на себе ещё две. Добравшись до места, куда следовало протянуть связь, он, забывшись, где находится, распрямил спину, пуля снайпера нашла его голову. Обратно мне пришлось идти одному. Доложив о гибели связиста, к которому был придан, получил новое задание – протянуть провод к позиции артиллеристов. Я его выполнил, но там никого не было. Голое поле, на котором ветер качал желтеющую траву. Прождал до утра, смотав кабель на катушку, вернулся к своим.

Вот уже месяц как я в роте связи, меня и не спрашивали, просто сказали, что в своё подразделение возвращаться не надо, здесь теперь моё место. Два раза ползал на восстановление связи в сопровождении опытного бойца, а потом всё делал один. Случилась неожиданность: вернувшись с очередного задания, услышал:
- Чижик здесь!
Вокруг было много бойцов измученных многократными атаками, я сам был настолько уставшим, что даже говорить не хотелось, но сделав над собой усилие, я громко сказал:
- Не Чижик, а Федотов Иван Семёнович!
Несколько человек рассмеялось, а кто-то тронул меня за плечо.
- Уж не из посёлка Ленинский?!
- Оттуда, вам какое дело? - ответил я, смотря на мужчину, в кожу лица которого впился песок.
- Мать Ниной зовут?
- Ниной.
- Выходит, я - твой отец.

Разговора не вышло, немец пошёл в атаку, работы хватало всем. Перемотав две катушки, важно было, чтобы провод не налегал один на другой, я был готов ко всему.
- Проверь кабель, что по тому склону идёт, сейчас это очень важно! – командир роты был серьёзен как никогда.
- Есть.
Половину пути я шёл, пригибаясь, а когда услышал, что пули пролетают прямо рядом со мной, упал, теперь только ползком. В голове молотом стучал приказ: «Час, не больше, успей!». Ползком я ничего не успевал, долго всё это было. Наплевав на свою жизнь, поднялся. Пуская через сжатые пальцы провод, побежал. Казалось, что все враги, которые были совсем близко, стреляли именно по мне, изоляция жгла кожу, было очень больно. Провод оборвался, упав в воронку, я подтянул его конец, осталось найти другой. Чуть высунув голову, почувствовал удар по каске. «Видят меня, да и чёрт с ними!». Перевалившись через поваленную берёзу, я заметил другой конец, он был всего в двух метрах от меня, но такой далёкий. Дождавшись, когда от меня отвлекутся, я сделал два прыжка, упав на траву, соединив концы провода, выдохнул - справился.

Вечером, собрав своих связистов, ротный сказал:
- Если ещё кто-то назовёт Федотова – Чижиком, будет иметь большие неприятности, я позабочусь.
Ночь прошла в грохоте орудий и с нашей, и с вражеской стороны, никто не сомкнул глаз. Утро было приятно тихим, решили захоронить погибших. Я искал того человека, который назвался моим отцом, среди живых его не было, оставалась надежда, что его увезли санитары.
- Там тот, отец вроде тебе, - красноармеец указал рукой на большую яму, в которую собирались положить погибших в бою.
Пройдя мимо лежавших трупов, я заметил того самого человека. Доброе лицо, почти нет щетины, жаль, при жизни не разглядел цвета глаз.
- Ваня, возьми.
Один из бойцов моей роты протянул мне алюминиевую пластину, на которой было выбито «Чижик».
- Случись найдут, с тобой связать можно будет.
Я положил металл под шинель человека, который со всей вероятностью был мне отцом. Слёз не было, смотрел на лицо, пытался вспомнить его до того, как мои родители расстались.

P.S.
Федотов Иван Семёнович попал в плен в конце 1942 года. Прошёл три концлагеря, остался жив. После войны, рассказал родственникам об алюминиевой табличке с надписью «Чижик». После его смерти, в 1992 году поисковиками была обнаружена братская могила, одно из найденных тел, было опознано именно по куску алюминиевого листа с надписью «Чижик».