Глава восьмая.
I.
Как только за окном стемнело,
Я, торопясь, иду к столу,
Чтоб взявшись вновь за своё дело,
Начать ещё одну главу.
Беру перо. Беру бумагу.
Сюжету следуя, ни шагу,
Не отступая от него,
Веду, как друга своего,
Читателя, чтоб он постиг,
То, что героев ожидает,
Беда иль счастье поджидает,
Их в тот иль может в этот миг,
Суля удачу в их делах,
Или позор и страшный крах.
II.
Судьба порою к нам коварна.
Никто не знает, что нас ждёт.
Жизнь, может, будет лучезарна,
А, может быть, беда грядёт.
Готов иль нет - судьба не спросит.
Она сюрпризы преподносит.
Будь добр, любой из них принять,
И будь гордыню усмирять,
Готов всегда после того,
Когда придёт тебе на ум,
За чередой тяжёлых дум,
Когда от гнева своего,
Способен брань лишь извергать,
И, почём свет, судьбу ругать,
III.
Что, мол, она не справедлива,
И, что к тебе не благосклонна;
Что так коварна, прихотлива;
В своих поступках непреклонна;
И, что тебя она опять,
Стремится буквой "зю" сгибать.
Но сетовать к ней бесполезно.
Она учтива и любезна,
И безразлична абсолютно,
К тому, что хочется тебе,
Подправить в жизни кое-где.
С ней на чеку ты поминутно.
Не зная, где, раскрывши пасть,
Таится новая напасть.
IV.
Когда компартия Союза,
Уже запрещена была,
То комсомол стал, как обуза.
Печальная судьба ждала.
Он тоже вскоре был закрыт,
Расформирован и забыт.
Он канул тихо в бездне лет.
Запорошило время след.
От многих славных дел его,
Остались лишь воспоминанья.
Кой у кого души терзанья.
И больше... больше ничего...
Никто тогда не возмутился.
За комсомол не заступился.
V.
В горкоме потеряв работу,
Андрей в уныньи пребывал.
К решительному повороту,
Он не готов. Не ожидал,
Что в жизни всё так обернётся,
И, что удача отвернётся,
Над ним надменно посмеявшись,
Делами новыми занявшись.
А ты карабкайся, как хочешь.
Волчком крутись.
Юлой вертись.
Себе нервишки пощекочешь.
Взлететь ты пожелал, птенец!
Пришёл карьере той конец!
VI.
Он две недели на диване,
У телевизора сидел,
И отрешённо, как в тумане,
Безмолвно на экран глядел.
И с болью всё воспринимая,
Он думал, как страна родная,
Внезапно в бездну провалилась,
И почему всё так случилось?
То ли с ума все посходили,
И оттого всё разрушают?
Россию в хаос погружают.
Ведь адекватными все были?!
Как строить жизнь теперь ему?!
Что делать? Как? И почему?
VII.
А за окошком снег кружился.
Он падал медленно и плавно.
На тротуары он ложился.
В ветвях деревьев он забавно,
Накапливаясь, нарастал,
И ветви вниз к земле сгибал.
Природа жизнею привычной,
К людским проблемам безразличной,
Жила. Ей вовсе дела нет.
Она собою любовалась,
И безучастной оставалась,
До этих всевозможных бед.
А время, не сбавляя ход,
Всё приближало Новый год!
VIII.
Чудесный новогодний праздник,
Кирилл с Татьяной согласились,
Встречать (если мороз-проказник,
Не заморозит всё, чтоб злились,
Все на него, его виня.
За стужу лютую кляня),
В большой компании друзей.
Тем самым бросить вызов всей,
Той безнадёге, что в стране,
Людей нещадно угнетала,
И судьбы многие ломала,
Довольная собой вполне.
Надеялись, что Новый год,
Им только счастье принесёт!
IX.
Под Новый год, и то сказать,
Погода дивная стояла.
Другой возможно ли желать?
Природа явно угождала,
Народу, чтобы хоть чуть-чуть,
Всех ублажить хоть чем-нибудь.
Морозец лёгкий небольшой,
Что с радостью мы всей душой,
Всегда встречать зимою рады,
И любим оттого его,
Что он милее нам всего:
Не щиплет щёки нам с досады;
Ни нос не леденит, ни лоб;
Не проникает, чтоб озноб,
X.
Нас поминутно колотил,
До косточек всех пробирая.
В тот год мороз приветлив был,
И никому не досаждая,
Позволил в волю он гулять,
Прекрасный праздник всем справлять.
Кирилл с Татьяной перед тем,
Как на всю ночь уйти совсем,
Из дома, чтобы веселиться,
Встречая этот Новый год,
Чтоб он избавил от невзгод,
Чтоб бражничать, в хмелю резвиться,
Зашли к Андрею по-соседски.
Он хмур, уныл почти по-детски.
XI.
Меланхоличен тусклый взор.
Андрей всеподчинён планиде.
Он смотрит иногда в упор,
Но будто бы тебя не видит.
Сквозь собеседника глядит,
Имея удручённый вид.
Он безразличен ко всему,
Что раньше нравилось ему.
Ничто не радует Андрея,
Не веселит, и не бодрит.
Он много дней уже не брит,
От беспросветности дурея.
Давно владеет им хандра,
Что безысходности сестра.
XII.
Кирилл опять увидя друга,
Который снова пребывал,
В минуты своего досуга,
В уныньи. Ничего не ждал,
Приятного от жизни этой.
С телеэкраном и газетой,
Он в скуке время проводил.
Был Белый Свет ему не мил.
Кирилл тогда уселся рядом.
Локтём тихонечко толкнул,
И, улыбнувшись, подмигнул,
С ним встретившись, как прежде, взглядом.
И тут же он его спросил,
Одновременно попросил:
XIII.
"Андрей! Дружище! Что с тобой?
Расклеился совсем ты братец!
Сидишь один едва живой,
В тисках каких-то неурядиц.
Оставь. Скорей забудь о них,
Как о кошмарных снах своих.
Быстрей прилично одевайся,
И вместе с нами отправляйся,
В компании весёлой, шумной,
Прекрасный Новый год встречать!
Довольно жалостно мычать,
Над всякой ерундой заумной.
А то ведь так не только год,
Так незаметно жизнь пройдёт".
XIV.
Андрей уже нахмурил брови,
Чтоб раздражённо отказать,
И ощутил прилив он крови,
К затылку, но, увидев мать,
Что поодаль в дверях стояла,
И своим взглядом умоляла,
То приглашение принять,
И на усталость не пенять.
Она, как-будто бы просила,
Тем взглядом: "Ну, сходи, сынок.
Ты от кручины изнемог.
Тебя печаль, уж, поглотила.
Сходи, развейся, и взбодрись.
Жизнь мимолётна! Окунись,
XV.
Хоть ненадолго в беззаботность.
Ты молод. Молодо живи.
Забудь тоску и безысходность.
Приятность жизни улови.
Ты от тоски той ходишь днями,
По комнате всегда кругами,
Иль в одиночестве сидишь.
Бесцельно в потолок глядишь.
Очнись от морока былого.
Того, что было, не вернуть.
Пора бы новый выбрать путь,
Не отрекаясь от земного.
Ах, если б только знала мать...
Не стала б сына отправлять.
XVI.
Андрей, чтоб маме не перечить,
Но всё же очень недовольно,
Себе чтоб отступ обеспечить,
Как-то спонтанно, произвольно,
Татьяне, улыбнувшись мило,
Спросил приятельски Кирилла:
"А, кто там будет? Кто такие?
Все мариинцы? Городские?
С кем будем Новый год встречать?
Что за компания такая?"
Он любопытствовал, вникая.
Андрею захотелось знать,
Что ожидать от них возможно?
Легко ли или очень сложно,
XVII.
Он в круг друзей тех сможет влиться.
Иначе этот Новый год,
Лишь в пытку может превратиться,
И за ночь он с ума сойдёт.
Кирилл, что был чуть выше ростом,
Ему ответил очень просто:
"Сойдётесь, нет, потом поймёте.
Придут коллеги по работе..."
В любом из них Кирилл уверен.
Но каждый может привести,
Своих приятелей. "Прости,
Коль будет Новый год потерян".
Кто и кого там приглашает,
Кирилл, конечно же, не знает.
XVIII.
Ответом удовлетворившись,
Андрей собрался второпях,
Пред этим наскоро побрившись.
Он матери уже в дверях,
Сказал, чтоб та не дожидалась,
И за него не волновалась.
Они пешком по тротуару,
Пошли, и обогнали пару,
Супругов, что едва плелись,
По снегу медленно шагая,
Носком сапог его вздымая.
Когда от них оторвались,
Кирилл теперь, уж, не спешил.
Татьяне руку предложил.
XIX.
Она, приняв её любезно,
Под локоток взяв, уцепилась.
Сказав супругу что-то лестно,
С ним в шаг идти приноровилась.
А недовольный сам собой,
Андрей наш за младой четой,
Угрюмо шествовал сердясь.
Прогулкой вскоре насладясь,
Все трое через три квартала,
Добрались к дому, что стоял,
Оконным светом в тьме сиял.
Держать за руку перестала,
Татьяна мужа своего.
Не удаляясь от него,
XX.
Шагнула вслед за ним во двор.
Затем к крылечку. Двери настежь.
Прошли веранду, коридор.
"Ничем Андрея не умаслишь",
Шепнула тихо Таня мужу,
Который, вытащив наружу,
Шампанское, качнувшись в бок,
Переступил уже порог,
И с шумом в дом к друзьям ввалился,
И оттого свою жену,
Не слышал. Радостно ему.
На входе пар клубами вился.
"Встречайте дорогих гостей,
Из самых разных волостей!"