О боже… Угораздило же меня подойти к окну именно сейчас!
Ведь не было предпосылок, но какое-то внутреннее чутье — то, что привыкли все называть интуицией — заставило меня бросить недопитый чай и бежать, не ощущая опоры под ногами, не слыша тихих сплетен по углам от служанок о скором отъезде Хилл.
Вынудило поднять руку и увидеть картину, от которой теперь предательски защипало в глазах.
Даже когда я пытаюсь моргать и закрывать их, все равно продолжаю видеть те кусты сирени… и двух состоятельных взрослых людей, что спрятались в них, как неопытные юнцы!
Мерзко.
Не иду, а почти лечу в самую дальнюю часть гостиной, а перед глазами опять Джулия. Она вьется рядом с Демидом, облизывает его, как голодная до мужиков самка!
И Грозный, что позволяет ей это делать.
Ведь если бы не хотел, не стал терпеть домогательства. Вообще смешно, что я допускаю мысль так назвать лобызания Хилл. Хрупкая женщина домогается здоровенного Демида?
Вероятно, мой мозг просто ищет оправдание недостойному поступку парочки, тем самым успокаивая меня…
С разгона хватаю со столика какой-то журнал, сажусь в кресло. Усердно делаю вид, что занята чтением.
Раздается хлопок двери — стало быть, Демид зашел в дом.
Сильнее утыкаюсь в страницы, хотя и не понимаю, что там написано, строчки расплываются.
Мы договаривались с Грозным остаться друзьями. Инициатива была полностью моя. До последнего вздоха я собираюсь открещиваться от любовных проявлений мужчины.
Но почему же так горько на душе?
Это бестолковое сердце затеяло войну с холодным рассудком. И я поборюсь, не допущу проявления чувств.
Любила уже когда-то, в браке была. Накушалась. Спасибо.
С другой стороны, если то, о чем сокрушаются служанки, а Люсинда уже какой день подряд грустит — правда, и Хилл действительно возвращается в Америку, то Грозный по факту остается холостым.
Объективно, он мужчина в полном рассвете.
Не Джули, так иная девица обязательно появится в его жизни.
Нужно быть готовой к этому. Только бы не любоваться утехами Грозного еще раз.
К лучшему даже, что Демид собирается меня выселить в соседний дом. Будем встречаться и общаться с ним лишь в интересах дочери.
Слышу четкие неторопливые шаги.
На звук не оборачиваюсь, но чувствую до боли знакомый аромат одеколона.
— Чем занимаешься? — как ни в чем не бывало спрашивает Демид.
А меня чуть ли не передергивает вновь. Сама в шоке от своей реакции.
Последних месяцев пять я не видела, чтобы Грозный так тесно контактировал с какой-либо женщиной. Наверное, скрывал. Расслаблялся так, чтобы не задеть меня. А я всем существом показывала безразличие.
— Журнал читаю… — голос дрожит, а щеки краснеют.
Краем глаза замечаю, как Грозный подходит вплотную к креслу, на котором сижу.
— Вверх тормашками читаешь? — выдергивает из пальцев журнал так неожиданно, что я вздрагиваю, но быстро возвращает обратно уже в правильном виде. — Хочешь, поднимемся в кабинет и поговорим?
От его предложения роняю журнальчик на живот. Суечусь, стараюсь поймать глянец, но он скатывается по округлым формам и падает в ноги. Импровизируемой преграды между мной и Демидом больше нет.
— О чем говорить и что выяснять? Выслушивать речи о том, как я все неправильно поняла? — без агрессии спрашиваю.
В моем голосе совсем нет красок, но фальшивая улыбка на губах ползет, как защитная реакция. Раньше, когда люди причиняли боль, я плакала, однако жизнь с Хилл научила меня смеяться, глядя обидчику в лицо.
— Ты не моя жена, Юль, чтобы я искал перед тобой оправдания, — берет меня за подбородок, вынуждая смотреть ему в глаза. — Джули кинулась, потому что не смогла контролировать эмоции. Так она объяснила поступок. В понедельник твоя сестренка возвращается к родителям, и мы прощаемся с ней навсегда. Ответ считаю исчерпывающим. Я хотел поговорить с тобой о переезде. Ремонт в особняке закончен. Эта новость изменит твое хмурое настроение?
— Сразу две отличные новости, просто нега какая-то, — бормочу от того, что Демид сдавливает пальцами мои щеки, и теперь я становлюсь похожей на хомяка.
Грозный внимательно вглядывается, точно просвечивает меня насквозь.
— Приревновала, что ли?
— Фу… — отмахиваюсь от него, — с чего ты взял? Я хотела посмотреть на цветущий сад, а стала свидетелем твоих похотливых прелюдий. Считай меня старомодной, но обжиматься в кустах — это слишком.
— Когда-то ты ровно так же ласкалась во дворе со Стефаном.
— А ты выскочил, как ошпаренный, и заорал! — вспоминаю поступок Демида и кричу сама.
Впрочем, быстро спохватываюсь и закрываю рот.
— Тише, Юль, — тоном олимпийского призера произносит и так раздражительно гладит меня по голове, будто маленькую девочку, — я никому не расскажу наш секрет. Ни один человек не узнает о твоей ревности…
— С меня достаточно!
Пыхчу, упираюсь в подлокотники кресла, пытаюсь встать. Беременность сделала меня непоротливой. Демид подбадривает, осторожно толкает в поясницу и ловко помогает подняться.
— Демид, — гордо выправляю осанку, — можно мне собирать вещи? Убраться бы поскорее из этого дома…
Порой мне действительно не хватает личного пространства, зоны комфорта, где бы я могла побыть наедине со своими мыслями. Забыть о Хилл, Люсинде и даже о Грозном… Хоть на пять минуточек не думать о нем, а отвлечься.
— Обычно женщины рвутся как можно скорее занять мою спальню, а тебе сбежать не терпится, — тоже расправляет стать, скрещивает руки на груди. — Ладно. Я все же старался для тебя и требую компенсацию за труды!
— К-какую?
— Поцелуй, к примеру.
Морщусь.
— Тебя пять минут назад всего облизала Хилл, облапала своими щупальцами, — не сдерживаюсь от издевки.
Иногда я завидую сестре. Честное слово.
Джули в любой непонятной ситуации умеет держаться невозмутимо, за три секунды выдаст такую блистательную речь с идеальной подачей, что невозможно узнать, какие на самом деле чувства она испытывает.
— А я твоего тепла жду, Юль. Хочу, чтобы ты облизывала меня, а не Хилл.
— Не будет такого. Считай мое заявление официальным.
Разворачиваюсь и шагаю в свою комнату, но не перестаю ощущать, как Демид прожигает взглядом мою спину, будто собирается высверлить в ней сквозную дыру.
В спальне достаю из шкафа чемодан, наспех забрасываю в него одежду.
Спустя минут десять экономка скребется в дверь.
— Юлия Олеговна, — проходит внутрь, — Демид Леонидович прислал помочь вам…
— Я сама справлюсь.
— Ну что вы! В вашем положении не нужно перенапрягаться! — охает.
Люсинда, наверное, мечтает поскорее выставить меня из дома, чтобы со спокойной душой горевать по Хилл.
Правда, лицемерный талант не дает экономке сейчас проявлять злость. Она миленько мне улыбается, а в сердце ненавидит. Не слушает просьбу оставить. Тоже принимается складывать вещи в ровные стопочки.
В какой-то момент отвлекаюсь на вынимание из ящика носков и слышу шорох пакета…
— Что это? — Люсинда находит ту самую кофточку, что я испачкала, когда пыталась открыть сейф в кабинете Демида. Развязывает.
За два шага подлетаю к женщине:
— Выбросить нужно, — выхватываю пакет.
Кофта была плотно свернута, из-за отсутствия воздуха не успела высохнуть. Экономка рассматривает свои испачканные пальцы.
— В чем она?
— Не знаю, — вру, как умею. — Шарилась в коморке с бытовой химией, хотела взять ароматизатор и вляпалась…
Люсинда вынимает из кармана платок, вытирает руку.
— Странная жидкость, ни на что не похожая. Еще и въедливая.
— Ой, не говори! — бросаю пакетик в чемодан.
Осматриваю комнату. Вроде все взяла.
— Сборы закончены? — спрашивает, забывая о веществе. — Тогда позову охранников, чтобы спустили чемоданы.
Женщина выходит из спальни, а я тяжело выдыхаю и приземляюсь на постель.
Вот хотела же выбросить чертову кофту! Но, спрятав в шкаф, совершенно о ней забыла.
Меня выручает лишь то, что Люсинда боится дергать Грозного по пустякам, если они не несут опасности для общего порядка. Подумаешь, какая-то Юля испачкалась! Ее трудности…
Настраиваюсь морально и вслед за экономкой покидаю комнату.
Грозный демонстративно сидит на первом этаже возле камина.
Замедляю шаг.
Демид не встает с кресла, уткнувшись в телефон, старательно меня не замечает.
— Проводишь?
— Эм… да, — нехотя поднимается.
— Не смотри на меня так, будто уезжаю на Камчатку, — смеюсь. — Всего-то пара домов нас разделят!
Беру Демида за руку и утягиваю во двор.
Когда вместе идем по дорожке, хочу отпустить Грозного — ни к чему больше этот невинный, но телесный контакт, однако Демид как змей сдавливает мою ладонь, не дает освободиться.
— Назначил тебе в помощники несколько служанок и охрану приставил, — выводит за пределы своих владений. — Роды не за горами, я должен быть уверен, что с тобой все хорошо.
— Не удивил.
Идем по улочке. Вскоре останавливаемся возле ворот нового дома.
Раньше они были выкованы из прутьев. Можно было легко подглядеть жизнь вне дома. Теперь их поменяли на сплошные стальные створки выше человеческого роста раза в два. И забор подлатали.
Такое чувство, что даже распрощавшись с Хилл, Демид собирается хранить мое существование втайне от общественности.
— Юль, ты любишь розы? — неожиданно спрашивает и, не дождавшись ответа, толкает створки.
Ахаю, когда попадаю во двор.
Сушняк, мусор, старые деревья вырубили. На месте зеленеет сочный газон, а полянка возле крыльца усеяна бархатными розами. Там, где доживал свой срок покосившийся тополь, теперь чудесные качели. Если повернуться налево, можно увидеть небольшой прудик.
— Словами не передать, как красиво…
В моем праве придраться, капризничать или отыскать изъяны. Но я опять говорю от сердца. Этот двор похож на оазис посреди серого города.
— Юлия Олеговна, — из дома выходит Вальтер, — ваши чемоданы наверху.
Отчитавшись, марширует вон.
Стою на пороге, внутрь не захожу и Демида не приглашаю.
— Ты подарил мне сказку. Мечтать не могла о таком особняке, — дотрагиваюсь до его плеча, а через секунду обнимаю. Без пошлостей, зато с теплом. — Спасибо большое, но дальше я разберусь. Созвонимся к вечеру?
— Кхм… в смысле? — Грозный даже закашлялся, будто сомневается в услышанном. — Я хотел презентовать тебе дом лично.
— Будет еще время, — отстраняюсь. — Как-нибудь позову в гости.
Подмигнув озадаченному Грозному, быстренько захожу в дом и закрываю дверь.
Фух…
По особняку гуляет молодая служанка. Я помню эту девушку. Впечатления о ней сложились добрые.
Кидаюсь к окну, чуть-чуть отодвигаю тюль, наблюдаю, как недовольный Грозный шагает со двора.
Я не хотела обидеть Демида, но должна была выстроить границы, раз уж договаривались жить не вместе. К чужим людям все ходят после приглашения.
Первым делом распаковываю чемоданы, достаю злосчастную кофту и отправляю в мусорное ведро, забросав сверху выдранными листочками из ежедневника и пижамными штанами, которые не жалко.
Разложив вещи, перекусываю фруктами и решаю вздремнуть.
— На новом месте приснись жених невесте, — шепотом вспоминаю шуточное заклинание еще со студенческих лет.
Комната, предназначенная для меня, несравнима по уюту с той, что выделяла Хилл. Она в нежных персиковых тонах, модная, а постель оснащена таким удобным матрасом, что хочетя стонать от удовольствия.
Засыпаю в комфорте, но волшебный принц в сновидениях на белом коне не скачет. Даже Грозный не удосужился нарушить мое личное пространство.
Душа ухает в пятки, а сердце сжимается в ком. Мне снится бывший муж. Так реалистично, что слезы наяву катятся из глаз. Он снова орет, замахивается, хочет воспитывать, выбивать из меня дурь, которую сам же придумал. Ужас.
Хватаю ртом воздух и вздрагиваю…
…слыша трель телефона. Трясу головой, беру его с прикроватной тумбочки.
Лида звонит.
— Полонская, — обращается подружка, что занимается продажей моей квартиры, — ты реквизиты скинула мне косячные. На фотографии последние несколько цифр обрезаны.
— Да? — еще сонно бормочу.
— Сделай нормальный снимок и пришли снова. Покупатели на квартиру нашлись. Готовы забрать ее хоть сегодня.
— Хорошо… скоро отправлю.
Мутным взглядом смотрю на экран.
Всего-то часик подремала, а состояние разбитое из-за кошмара.
Зеваю, растираю ладонями глаза, лениво поднимаюсь с кровати. Затошнило немного.
Едва переехала, не успела еще вжиться в роль полноправной хозяйки, а снова нужно возвращаться в особняк к Демиду. И непросто так, а с благой миссией, что я затеяла ради спасения Грозного.
Но если откровенно… теперь после того, как увидела в саду его тисканья с Хилл, сомневаюсь, действительно ли у олигарха беды и кризис? Не слишком он и страдает.
Во мне же есть упертая привычка доделывать все до конца. Не могу бросить на полпути начатое! Ух! Сама на себя злюсь.
Из-за живота не видно, на ощупь обуваю шлепанцы, собираю волосы в хвост, поправляю сарафан.
Во дворе ярко светит солнце, и я жмурюсь, потихоньку отхожу ото сна.
Оказывается, что даже в отдельном доме мне нельзя взять и просто так выйти за пределы. Только в сопровождении суровых охранников и непременно на моем лице должны быть черные очки с большими стеклами. Скрывающие внешность.
Не спеша плетусь к «соседу».
Еще и не соскучились друг по другу, а я уже захожу в его двор.
Зато Демиду Леонидовичу выпадает отличный повод для своих несмешных шуточек. Уверена, он что-нибудь ляпнет. Ведь я-то его в дом не пустила, а сама явилась через час!
Ну и пусть. Потом спасибо мне скажет.
Вдалеке у кромки бассейна замечаю Хилл. Сестра загорала, тянула коктейль, но, увидев меня, корчится. Молча захожу в особняк.
— Юлия Олеговна, что-то случилось? — растерянно встречает экономка.
— Нет, порядок, Люсинда. Я всего лишь хочу поговорить с Грозным.
— Демид Леонидович общается по телефону на большой террасе…
Вот так удача! Белая полоса в жизни! Терраса как раз на втором этаже.
Выдумывать изворотливые предлоги, чтобы опять пробраться в кабинет, не пришлось.
— Я подожду Демида наверху.
Взмываю на лестницу и, пока крадусь по коридору, и впрямь замечаю Грозного, сильно увлеченного беседой. Он стоит спиной, барабанит кулаком по ограждению. Кажется, разговор его очень эмоциональный, на высоких тонах.
Любопытно послушать, но шанс переснять реквизиты я упускать не буду.
Как тайный агент спецслужб, просачиваюсь в кабинет.
Второй раз искать бумаги гораздо легче, я примерно понимаю, где они, в сейф лезть не нужно. Достаю телефон, включаю камеру и выдвигаю ящик. Лишь бы руки не затряслись. Операция должна пройти идеально!
Закусываю губу, напрягаюсь.
Нужных документов не нахожу. Только черную папку.
Прислушиваясь к сторонним звукам, торопливо открываю ее.
Мой взгляд сразу притягивает первая страница.
«Досье на Полонскую Ю.О.».
Интересно.
Усаживаюсь на кресло Демида и внимательно читаю текст. Каждое слово больным ожогом пропечатывается на сердце.
Это сборник полной биографии на меня с самого детства. А я, как идиотка, делилась с Грозным воспоминаниями и секретами. Господи! Зачем?!
Он и так все знал.
Кроме всего здесь список тех людей, кого следует запугать, чтобы те ни в коем случае не дали мне положительных отзывов в суде…
Что непременно будет, когда на свет появится наша малышка.
На втором листе дополнение — влиятельные люди, что подсобят Демиду в тяжбе за ребенка.
Наготове у Грозного имеются и душещипательные рекомендации от деловых партнеров, весомых особ в городе! Записочки от подчиненных, в которых говорится, какой начальник распрекрасный. От всех…
И от Нины. А я так доверяла Семенихиной.
Не описать чувства, что испытываю сейчас…
— Иуда…
Самый жестокий человек — Грозный! Он улыбался так искренне, что я поверила. Если бы еще и с квартирой распрощалась ради этого гада, точно на суде не осталось бы шансов.
Демид поманил меня красивым домом, словами о том, что я нуждаться не буду.
А может, и про кредит все специально выдумал? Догадался, что я не такая, как Хилл, и ради него могу продать собственность?
Ох, как же хочется посмотреть Демиду в глаза, показать ему досье, возмутиться тому, что он так сладко лил мне в уши!
А с другой стороны, если Грозный узнает, что его разоблачили, вдруг перестанет притворяться нормальным человеком? Впадет в агрессию и опять закроет меня в особняке, как пленницу?
В таком случае у меня не получится даже совершить звонок. Все заблокирует Грозный.
Кое-как справляюсь с дрожью в руках и кладу папку на место.
Голова идет кругом.
Однако пассивно плыть по течению судьбы я вряд ли смогу. Не только мой интерес затрагивает Демид, но и дочери.
Я влюбилась в нее еще девять месяцев назад, когда едва узнала о беременности. В то время Демид и не догадывался об отцовстве. Жил спокойно с мегерой Хилл…
А я — мама…
Сделав несколько глубоких вдохов, поднимаюсь с кресла. Попробую начать разговор с этим бронелобым монстром!
Интересно, кольнет ли совесть олигарха в подреберье? Хоть что-нибудь ёкнет у Демида, или у него совсем нет стыда и моральных принципов?
Медленно шаркаю ногами из кабинета, осторожно открываю дверь.
Демид по-прежнему на террасе.
Крепко стиснув зубы, иду на его голос. Останавливаюсь рядом, но от телефонного звонка не отвлекаю. Подожду.
— …Ну и ладно, что она девочка, а не мальчик! — орет громко, не догадываясь, что я прямо за спиной. — Раз уж так получилось. Я должен забрать ее любыми путями. Нарушим закон? Плевать, Владислав, ты же юрист, придумаешь что-нибудь и…
Его слова жаром отзываются у меня на коже, сердце искрит, а ладошки мокнут. Трясусь, но черта с два я двинусь с места.
Демид, будто ощутив присутствие, внезапно оборачивается, хмурится.
— …Перезвоню, — сухо произносит.
Удивительно, что за интриги плетет Грозный, едва я покинула особняк.
Через секунду Демид меняет гнев на милость. Широко улыбается, глядя на меня. Наверняка фальшиво — он так же тепло смотрел и раньше. Только я не понимала, что это тепло лишь предвестник агонии, в которую швырнет меня Грозный после рождения дочери. Ах, глупышка.
Я увидела страшные бумаги, держала их в руках. Теперь же и услышала его гнилые планы, очень подлые.
Тяжкий ком ползет к горлу, а все стремления выяснять ситуацию куда-то исчезают после того, как мне опять приходится любоваться его притворной физиономией добряка. Противно даже.
Вот зачем мне что-то выяснять с этим обманщиком? Отношения с ним дружеские сохранять?
Фигушки.
Теперь я понимаю Хилл. Не зря она и замызганную сережку пожалела для Грозного. Наверное, знала… он тот еще фрукт!
А меня Демид показывать людям не хочет, очки черные заставляет носить. Неспроста.
— Юля? — приподнимает брови. — Не ждал тебя. Хотя… самый нежеланный гость — это пожарный! Который решил заскочить на огонек, — смеется. — А тебе, конечно, добро пожаловать, — но, заметив мое каменное лицо, смолкает, напрягается. — Кхм… что-то случилось? Соскучилась по мне… или как?
— Поблагодарить тебя вернулась, — с болью выбиваю каждое слово. Держусь спокойно. — Еще раз. Жизнь с тобой подарила такой ценный опыт…
— Да? — он шагает. — Точно все хорошо?
Моя душа для Демида закрыта. Вообще для всех мужчин. Одни беды от них.
Мила Дали. "Дочь для олигарха. Родить вместо сестры" Пост 10
