В мартовском номере "Нефть и капитал" вышел большой материал о последних новеллах европейской "зелёной" таксономии с комментариями ряда экспертов, в том числе и моими.
Поскольку готовил я свои комментарии задолго до 24 февраля, думаю, они требуют некоторых дополнений.
В частности, в свете текущей динамики, я бы предположил, что в число устойчивых решений могут "ограниченно", "временно" и с целым рядом оговорок попасть и проекты угольной генерации.
С одной стороны, решение включить атомную энергетику и природный газ в европейскую таксономию выглядит вполне логичным с учетом того, что АЭС генерируют порядка четверти всей европейской электроэнергии, а природный газ является вторым после нефти и нефтепродуктов энергоносителем по объему потребления. С другой, принятое решение явно половинчатое, а, следовательно, не устроит ни сторонников, ни противников традиционной энергетики в ЕС.
Главное, чего стоит ожидать, интенсивной замены угольных генерирующих мощностей на газовые - эту задачу необходимо решать в первую очередь для того, чтобы достичь целевых показателей снижения углеродной нагрузки. Второе - формирование действенного механизма защиты конечного потребителя от последствий возможных ценовых ралли на рынках ископаемых энергоносителей. Наконец, повышение уровня энергетической безопасности в тех европейских странах, где атомная энергетика не стигматизирована по немецкому образцу.
Стоит помнить, что включение атомных и газовых проектов в рамки таксономии носит весьма ограниченный и временный характер. Во-первых, таксономия не подразумевает, по крайней мере в нынешней редакции, для них статуса иного чем «переходные», то есть ни о каком включении их в число «зеленых», или «безуглеродных», или «устойчивых» речь не идет. Во-вторых, под действие таксономии попадают исключительно новые объекты, причем на срок только до 2035 года. Но даже такой шаг, на мой взгляд, свидетельствует о признании идеи сосуществования двух энергетических укладов, ведь несмотря на отчаянное сопротивление сторонников постуглеродной энергетики, энергопереход займет не несколько ближайших лет, а растянется на несколько десятилетий.
Разумеется, противодействие со стороны тех стран, что выступали против такого решения, будет продолжаться. На сегодняшний день целый ряд европейских государста готов оспаривать правомочность включения в таксономию этих технологий. Но для того, чтобы предложенные ЕК поправки стали реальностью, необходимо одобрение Европарламента, а в условиях постоянной информационной «накачки» о неприемлемости даже условного, временного признания атомной и газовой энергетики в качестве инструментов устойчивого развития говорить об этом, как о свершившемся факте, я думаю, преждевременно. Особенно, учитывая тот факт, что давление прикладывается со стороны не только экоактивистов, но и отдельных представителей институциональных инвесторов, для которых, в общем-то, таксономия и предназначена, и членов Европарламента, и представителей органов власти отдельных европейских государств.
Если в конечном итоге атомная энергетика попадет в перечень «переходных», то для действующего президента Франции это, безусловно, станет серьезным плюсом, учитывая ее важность, как для обеспечения внутреннего спроса, так и для экспорта электроэнергии, а это одна из главных статей французского экспорта в целом.
Кроме этого, защита одного из краеугольных камней французской экономики, контролируемого при этом не частным капиталом, а государством, и сохранение рабочих мест в атомной промышленности, наверняка, позволят Макрону чуть отойти от ярлыка «президента богатых».
Что качается внешнеполитических аспектов, то и здесь можно будет лишний раз подчеркнуть, что отказ соседей по ЕС от «мирного атома» стал возможен исключительно благодаря энергоблокам французских АЭС.
Что касается роли институциональных инвесторов, то в целом, они заняли позицию далекую от прагматичной. Складывается ощущение, что речь идет не просто об атласе, позволяющем инвесторам «озеленить» свой портфель, но об инструменте жесткой зачистки рынка от одних игроков и принудительного перераспределения их доли инвестиций среди оставшихся.
К позиции крупных институциональных инвесторов, безусловно, прислушиваются, но тот факт, что, несмотря на их предупреждения и открытые письма, атомные и газовые проекты попали в проект таксономии свидетельствует о том, что энергопереход и декарбонизация стали частью не только идеологического, но и реалистического дискурса европейской политики, предполагающего учет интересов всех заинтересованных сторон.