Память — Плюшкин. Зачастую этот скопидом — алхимик, он меняет свойства вещей и событий, но не об этом сейчас. Увидел у Лены пост про гладиолусы, и внезапно внутренний собиратель цифр, фактов, биографий, фраз и оттенков уцепился, словно за ниточку, за аромат этих цветов, которые 1 сентября 1982 года застыли в школьном воздухе бордовыми юбками бархатными посреди какой-то счастливой суеты; шлейфом по настроению — жуки, которых мы в августе засовывали в спичечные коробки, удушающая пыльца несносных бархатцев, колени в зелёнке.. А букет гладиолусов, вкусно пахнущий ранец и свежая, чесучая форма с чавкающим звуком отрезают отмершее лето, впуская в мир новое. Невиданное. И большое. У нас была учительница. Не отпускало ощущение, что она в учительницы упала с неба или была похищена, после чего в профессию втиснута против воли. Легко подделывал её подпись и исправлял одноклассникам «колы» на «четвёрки». Строчила в моём дневнике письма маме: «Бегал на переменах. Ударил товарища по голове. Ползал