Когда-то на Кольский бугорк Грушинского фестиваля (а именно творческой частью этой отдалённой и самой камерной фестивальной площадки я когда-то руководил) забрёл Александр Лобановский. Если кто-то не знает, кто это, то помните эти мега-популярные строчки:
И мы садимся за рояль,
Снимаем с клавишей вуаль
И зажигаем свечи
И вот Лобановский на Кольском бугорке поёт пронзительную песню, где страстно, настойчиво долбит: "Я - бард! Я - бард! Я - бард!..." И мне понятно, о чём он. Он - автор более 2000 песен, многие из которых никто никогда не слышал, но идентифицируют его, да и то - знатоки, по "Свечам", а тонкая организация поэта требует сопричастности к бардовскому сообществу, да и вообще к покровительству бардовского эгрегора. И я понимал его, но понимал с точностью до наоборот. Я не хотел быть бардом! Да, я попал в этот культурный слой, и я даже попал под покровительство этого самого эгрегора, но я не хотел - оно вышло само, причём, что удивительно, в авторскую песню меня привёл человек, который переживал то же самое, что потом пережил я, а именно - быть в бардовской тусовке музыкантом. Позже моего "триггера" я вообще не наблюдал в КСП-шной тусе. В 1990 году он привёл меня в Гомельский КСП, куда хаживал сам и участвовал в гомельских фестивалях авторской песни с 86-го по 90-й годы, а в 92-м на мою первую Зелёнку (фестиваль "Зелёный гран-при" в Гродно), он не поехал. Правда, в том же 92-м подбил меня на мой первый Грушинский и поехал сам, и даже прошёл во 2-й тур по конкурсу (я слетел). И потом его я в 2018-м пригласил попеть на праздновании 40-летия гомельского КСП. Всё - мой "АП-триггер" больше не участвовал в моей КСП-шной судьбе, хотя за моей музыкальной карьерой наблюдал всегда, но только до того момента, как забанил меня в фейсбуке в 2020-м по причине того, что не сошлись в политических воззрениях. Странно, ну да ладно - не об этом речь-то...
Вообще, логика моего старшего товарища была весьма загадочной, ибо именно он буквально заставил меня поступать на эстрадное отделение музыкального училища, причём случилось это в том же 91-м, когда я стал активно хаживать в КСП. Таким образом, я совершенно параллельно и максимально синхронизировано сидел одним тохесом на двух весьма уютных стульях. И если в случае с музыкой "жетон провалился", когда я услышал гитарный джаз, коим мой учитель владел весьма недурно, то с авторской песней было не так быстро.
Первое, что меня удивило в бардах, так это то, что, как оказалось, существует исполнительская номинация. Мне показалось странным, что чьи-то (а я не знал ни одной бардовской песни, не считая песен Высоцкого и Розенбаума) песни поют вполне себе посредственно с совершенно убогим аккомпанементом. Когда ж пели свои собственные, меня как-то гармоническая скудость не сильно напрягала. Хотя выглядели эти ребята для меня как-то странно. Момента включения совершенно отчётливо помню три.
1. Концерт Юрия Лореса в Гомельском КСП. Автор играл настолько просто, что я отключился от аккомпанемента и слушал прекрасную поэзию.
2. Мы возвращались с первой "Зелёнки", на которой меня ну никак никто не впечатлил, да ещё размазали на мастерской. А вот когда ехали назад, в поезде, тогдашний руководитель КСП Витя Матькунов спел песню Киреева "Подари мне рассвет", и она вернула меня к тому хорошему физическому состоянию на поляне, эдакая ностальжи по тому, что было день тому назад.
3. Я ехал в поезде на Грушинский. Вечер. За окном сумерки. В Москве меня будет встречать девочка, с которой два месяца длится бурный роман в переписке и это такая первая любовь. И тут товарищ поёт Митяева:
Давай с тобой поговорим,
Я знаю, всё ещё придёт,
Ведь кто-то же сейчас не спит,
Ведь кто-то этот поезд ждёт...
Вот, собственно, красота момента, 100%-е попадание в эмоциональное состояние.
Этим авторская песня и подкупала - ассоциативностью с жизненными ситуациями, т.е. живая песня, и не важно, что три аккорда - важно, что бьёт в точку.
В то же время, моя музыкальная карьера развивалась не менее бурно. Эстрадное отделение музыкального училища было мощным. Люди, которые со мной учились (а это были замечательные музыканты, каждый из которых впоследствии добился огромных успехов), в той или иной степени подключались к моим музыкальным проектам. Арт-рок-группа "Quo Vadis", которая начала формироваться незадолго до моего поступления в музулище, волей-неволей осуществляла ротацию, подключая всё большие и качественные силы. Это вылилось несколькими нереальными всплесками, которые я сейчас воспринимаю как нечто невероятное, ибо смелость и целеустремлённость стоили того результата, который получился в итоге:
1. В 94-м году мы выступили в самом большом зале Гомеля с составом 20 (!) человек на сцене, и это не звучало жидко, как у БГ, это было плотно, мощно. Сейчас переслушивая эти записи, я не понимаю, как это вообще удалось.
2. В конце 94-го, после первого успеха, я собрал вокруг группы небольшой эстрадно-симфонический оркестр (около 40 человек), состоявший из студентов и преподавателей музучилища. В 95-м мы этим составом записали три трека в колонном зале Дворца Паскевичей-Румянцевых. Ничего подобного никто ни до нас ни после нас в Гомеле не делал.
3. В 96-м году я исполнил несколько своих произведений с городским симфоническим оркестром п/у Валентина Кравцова.
4. В том же 96-м я написал гимн международного молодёжного фестиваля "Арт-сессия", который исполнил духовой оркестр Белорусской Академии музыки "Фанфары Беларуси" п/у народного артиста Беларуси Аркадия Берина, представлявшего нашу страну во всемирной ассоциации симфонических оркестров при ЮНЕСКО.
И вдруг случилось страшное. Мы закончили училище и ребята разъехались. Не знаю, не понимаю, не могу сейчас объяснить, почему я не поехал поступать в Минск. Я остался в Гомеле у разбитого корыта. Устроился работать преподавателем гитары в детскую школу искусств, стал потиху давать частные уроки. И только с горечью вспоминать свои золотые году учёбы на эстрадном.
Потом была серая последняя треть 90-х, когда я торговал сметаной в приграничных российских городках, потом вляпался в МЛМ. И всё это время я продолжал ходить в КСП, ездить на Грушинский и другие фестивали, писать подгитарные песенки на несложные гармонии, всё глубже и глубже погружаясь в эту тусовку. В МЛМ я ещё и в долги вляпался. В серьёзные. В августе 98-го, как и многие, пролетел и вылетел на обочину жизни. Потом был первый брак на КСП-шной девочке, которая родила мне сына. Что-то пели вдвоём и местами неплохо, даже стали дипломантами "Петербургского аккорда", крупнейшего в мире зального фестиваля авторской песни. По-отдельности стали дипломантами Грушинского.
В 2002-м мне пришла идея, как выбраться из долговой ямы. Я решил, что неплохо зная авторскую песню и владея на довольно высоком уровне гитарным аккомпанементом, могу написать книгу - школу игры на гитаре для бардов. Так за два месяца (!) была написана моя первая книга "Гитара в авторской песне", давшая начало одноименному главному образовательному проекту моей жизни, который отчасти кормит меня до сих пор. Книга попала, как сейчас говорят, в тренд. На Грушинском в 2002 году я почти полностью распродал первый тираж, подарив один экземпляр худруку Московского Центра авторской песни Александру Николаевичу Костромину, который фактически стал крёстным отцом второго издания книги, написав к ней вступительное слово.
Напечатав в 2003 году второе издание, я решил заняться PR-ом самым простым и надёжным способом - я поехал по фестивалям авторской песни европейской части России, где презентовал и книгу и себя, как автора песне. Поехал самым рискованным, но абсолютно бесплатным способом - автостопом. Где-то шёл в конкурс, где-то меня немного знали другие гости фестиваля и я попадал в их число. Где-то предлагали провести гитарный мастер-класс. Шутки шутками, но с мая по сентябрь я посетил около пятнадцати фестивалей, привёз с десяток дипломов. Главная задача "посеять зёрна" сработала весьма эффективно - в 2004 году на многие фестивали я поехал в качестве гостя и члена жюри с оплатой дороги, проживания и гонораром. И это был успех. Ну, как успех?.. Достойное вознаграждение за приложенные усилия. Особенно приятно было проводить мастер-класс (и не один раз!) на фестивале Владимира Ланцберга "Второй канал" по приглашению самого Владимира Исааковича.
И всё-таки, некоторая погружённость в авторскую песню, как мне кажется, не давала мне права считать себя бардом по одной банальной причине - я не написал ни одной песни, за которую мне не было бы стыдно в этой тусовке. Вне тусовки я пел свои песни спокойно и непринуждённо, а среди бардов - категорически стеснялся. Да, у меня были стихи отдельно, без музыки, которые были ничего так; было несколько, но совсем немного, песен на чужие стихи, но этого было всё равно мало, при том, что музыкальная составляющая в потенциале всегда доминировала. Почему в потенциале - да потому, что большинство моих песен, которых я стеснялся, музыкально не сильно-то показывали мой уровень владения гармонией и композицией. И был у меня на этот счёт один крайне показательный момент. В 2004-м году я решил сделать в Гомеле сольный концерт, который к тому же был презентацией моего первого сольного диска. На концерте аплодировали (из приличия), а после не купили ни одной пластинки (!)... Это было крайне неприятно и болезненно для самооценки.
Собственно, на фестивали меня приглашали чаще всего с гитарным мастер-классом, а как автора - прицепом, по большей части. Но меня это не сильно напрягало: в концертах пел с удовольствием, востребован был, как мастер по аккомпанементу, пансион, дорогу и гонорары оплачивали - что ещё нужно?.. Но была и остаётся одна проблема....
Я всегда стеснялся причастности к движу авторской песни, особенно к КСП (клуб самодеятельной песни). Все стереотипы, которые авторская песня благодаря КСП на себя взвалила, меня раздражали и продолжают раздражать. Будучи неплохим музыкантом, я категорически противился и противлюсь этой причастности. Даже будучи довольно продолжительное время руководителем гомельского клуба авторской песни, я стеснялся этой должности, а когда меня представляли оным, меня всегда где-то коробило от этого.
Но при этом я, всё-таки, пишу песни и исполняю их под гитару. И мало того - я люблю петь песни классиков и современников авторской песни: Окуджава, Визбор, Никитин, Берковский, Лорес, Ланцберг, Устинов, Митяев отчасти, Иващенко, Козловский, Иванов... И этот список можно продолжать. Но вот не люблю и мало пою песни Кукина, Городницкого, не пою Вихорева, буквально две песни знаю Вайханских, потому что все они крайне скучны и банальны в музыкальном смысле, и для меня (и это никак ничем не доказано - на уровне интуиции) близки именно к КСП. Но это скорее исключение - я люблю петь хорошую, добротную, музыкальную авторскую песню, т.е. хорошие стихи, проинтонированные хорошей музыкой, которая как минимум не вторична и, наверное, это главный критерий. И в этом смысле - я бард, хоть и терпеть не могу это слово. Но я категорически не КСП-шник, потому что КСП, на мой взгляд, это...... Это.... Это тема следующего поста.
А пока я для себя решил, что я автор и исполнитель песен, аранжировщик, педагог, в конце концов, как сказал Вячеслав Малежик: "Я пою в стиле Малежика". Так и я, пою свои песни в стиле Корсы и даже чужие пою в этом стиле, потому что, хочешь не хочешь, а за годы вырабатывается собственный исполнительский язык, который позволяет тебя идентифицировать. И это хорошо. Бард или не бард?.. Какая разница*.. (Есть ли жизнь на Марсе, нет ли жизни на Марсе...) Как написал в одной из своих песен Юрий Устинов (бард он или не бард - не помню): "Лучше книги без названия, чем названия без книг"
На том и стоим.
#авторскаяпесня #барды #ксп #гитара #шансон