Изменения, происходящие в русском языке в последнее время, расстраивают очень многих неравнодушных людей. И каких-то странных слов-уродцев стало много, и настоящие, исконно русские слова забываются, и появляются их исковерканные замены, ну и англицизмов стало слишком много, скоро от родного языка ничего не останется.
Я не придерживаюсь подобных паникёрских настроений. Изменения в языке были всегда, так же как и «народный плач» по поводу этих изменений.
Почему язык меняется?
На этот вопрос ответить можно очень просто. Меняется всё, не меняется только то, что мертво. А живые, естественные объекты всегда находятся в состоянии изменения. Признавая, что наш язык живой, мы должны признать и его право меняться. Причём изменения эти стихийные, не подчиняющиеся насильственной коррекции. Вот латынь — мёртвый язык, и в нём ничего не меняется уже 2 тысячи лет.
А в русском языке одни слова исчезают, другие появляются, третьи меняются до неузнаваемости, четвёртые приобретают новые значения. И всё это происходит естественным образом, а не на основании указов и постановлений. А словари? В словарях фиксируются те слова, что уже вошли в живую речь, и в той форме, которой они в ней существуют.
Язык и среда обитания
Изменения в языке связаны с изменением среды обитания человека, ведь именно она обозначается словами. Появляются новые вещи, явления, идеи, и возникают новые понятия, которые их обозначают.
Причём язык мне напоминает воду. Не ту, что течёт по трубам, а естественную, природную. Язык, как текущий по лощинам и овражкам лесной ручей, сам выбирает лёгкую и удобную дорогу. В речи остаются наиболее удобные, простые и благозвучные слова. И если в нашей реальности появляется что-то с уже имеющимся названием, то нет смысла придумывать другое только потому, что это название иностранное. Языку проще адаптировать и встроить уже готовое слово.
Изменение восприятия и мышления
Это другая причина изменений языка. С развитием абстрактного мышления в нашем языке появилось больше общих понятий, но стали теряться частные, конкретные. Так, вместо «десница» и «шуйца» мы используем сочетание двух общих понятий — правая и левая рука. Многие сейчас уже не помнят, что хорошую, солнечную погоду называли «вёдро». А «моряна», «вешник», «обедник», «хилок», «шелоник», «голомянистый», вондулук и т. д. — это названия разных ветров. У нас же сейчас: «сильный ветер», «слабый ветер» и «ветерок» — и всё.
Множественность слов-названий, характерна для вещей важных, знаковых. Так ли важны для нас с вами все нюансы поведения ветра, чтобы знать отличие «моряны» от «хилока»? И не стоит расстраиваться, что мы не знаем все названия ветров — в словаре В. И. Даля я насчитала этих терминов более 70 штук. В нашем языке много слов, обозначающих вещи и действии, о которых люди прошлого и понятия не имели.
Ритм жизни
Это тоже важный фактор, который находит отражения в языке. Ускоряется жизнь, и становятся короче предложения, сокращаются и слова. Так, слово «надо» сменило в начале XX века привычное слово «надобно», что тогда возмущало ревнителей русского языка не меньше, чем сегодня возмущает «чел» вместо «человек».
В языке происходит своеобразный естественный отбор, когда из двух или нескольких близких по значению слов остаётся наиболее краткое, точное и ёмкое. Например, «положительная оценка» заменяется словом «лайк», а «смайлик» появился вместо громоздкого «значка для выражения эмоций». Языку, как стихийной силе, безразлично, что это слово иностранное — оно удобнее, значит, будет использоваться. Кстати, ни одно из заменённых русских слов из языка не исчезло. Слова исчезают по другим причинам и об этом можно прочитать в другой статье.
Изменения языка, в отличие от биологической эволюции, хорошо заметны, поэтому и реакция на них чаще всего негативная. Людям кажется, что стройный и красивый язык эти изменения уродуют.
И так было всегда
Мы вряд ли узнаем о том, как оценивали люди процессы, происходящие в языке, в X-XIII или в XV–XVI веках, но вот информация о реакции людей XIX века до нас дошла. И эта информация весьма интересна, особенно если вдумчиво читать произведения писателей и публицистов того времени. Я приведу несколько примеров из книги К. И. Чуковского «Живой как жизнь» (это о языке, если что).
Мы привыкли эталоном русского языка считать произведения А. С. Пушкина. Они и были эталоном для того времени. Однако в этих произведениях и письмах Пушкина встречается масса слов, которые вызовут у современного человека недоумение своей «безграмотностью». Вряд ли мы будем употреблять в речи и письме такие слова как «верьх», «скрып», «тополы», «чернилы», «бревны», «оспоривать», «турков» (вместо «турок»), пришед (вместо «придя»). Мы сейчас не используем слова «позор» в значении «зрелище» и слово «плеск» в значении «аплодисменты», хоть глагол «рукоплескать» ещё остался в речи.
В эпоху Пушкина такие слова как «крылос», «разойтиться», «захочем», «нашед», «ярем», «стогны», «вотще», и «ярмонка», «времян» и др. считались вполне литературными и использовались интеллигентными людьми. Встречаются эти слова и у Пушкина. Я ни в коей мере не стремлюсь обвинить его в безграмотности, просто хочу показать, как изменился язык.
И в то же время многие привычные для нас слова в те времена вызывали реакцию отторжения, считались неуместными, вульгарными, площадными. К таким словам относятся, например, «ерунда», «факт», «результат», «солидарность», «бездарность», «талантливый», и даже «научный». «Бездарность, талантливый, — возмущался князь Вяземский, — новые площадные выражения в нашем литературном языке. Дмитриев правду говорил, что “наши новые писатели учатся языку у лабазников”» [П. Вяземский, Старая записная книжка. Л., 1929, стр. 264.]
А вот Н. В. Гоголя (и не только его) очень возмущало слово «научный», он требовал, как ранее, использовать слово «учёный» — не «научная книга», а «учёная книга».
«Откуда взялся этот факт? — возмущался, например, Фаддей Булгарин в 1847 году. — Что это за слово? Исковерканное». Российский филолог Яков Гpот в конце 60-х годов объявил безобразным новоявленное слово «вдохновлять», вполне русское, между прочим.
Мы говорим, что А. С. Пушкин был необычайно талантлив, а вот его близкий друг, князь Пётр Андреевич Вяземский, считал слово «талантливый» вульгарным. Впрочем, само слово «вульгарный» он, конечно, не употреблял, так как и оно считалось некультурным. Тому свидетельствуют строки Пушкина:
«…Зовётся vulgar. Не могу...
Люблю я очень это слово,
Но не могу перевести;
Оно у нас покамест ново,
И вряд ли быть ему в чести».
Кстати, и словечко «покамест» давно уже литературным не считается. В общем, «всё течёт, всё изменяется», и язык лучшее доказательство истинности этой мудрой мысли, высказанной Гераклитом.