‼️ Репутация принципиального работника надзорного органа и серьезный приговор на внушительный срок. Может ли это сочетаться в одном человеке? В России возможно все...
Представляем Вашему вниманию интервью с Дмитрием Наумовым, бывшим заместителем прокурора Волгоградской области по надзору за соблюдением законов в исправительных учреждениях, практикующим юристом и просто интересным собеседником.
Представляем Вашему вниманию интервью с Дмитрием Наумовым.
Расскажите о Вашем образовании? Какой ВУЗ Вы окончили? Есть ли у Вас ученая степень?
В 2007 году я окончил юридический факультет Волгоградского государственного университета. Затем поступил в аспирантуру этого же ВУЗа. В 2011 году защитил диссертацию и получил учёную степень кандидата юридических наук.
Сколько лет Вы проработали в Прокуратуре, какую занимали должность?
В прокуратуре я проработал более 5 лет. Начинал службу в прокуратуре Палласовского района Волгоградской области, потом меня перевели в Волгоградскую прокуратуру по надзору за соблюдением законов в исправительных учреждениях, где я в итоге занимал должность заместителя прокурора.
У Вас репутация принципиального работника надзорного органа, добросовестно исполняющего свои обязанности. Какие самые запоминающиеся нарушения были выявлены Вами во время работы в прокуратуре?
Работа в прокуратуре была интересной. Жаль, что в этой структуре очень много времени занимает не сама деятельность по защите прав человека, а какая-то, на мой взгляд, ненужная рутинная работа, направленная на изготовление «красивых» докладных записок, отчётов и прочей макулатуры. Несмотря на это, удавалось проводить интересные проверки. К примеру, сразу в двух колониях – ФКУ ЛИУ-15 и ФКУ ИК-12 – были выявлены очень комфортные условия для проживания отдельных осужденных. Настолько комфортные, что в итоге бывший начальник ФКУ ЛИУ-15 был осужден за превышение должностных полномочий, а проверка по ИК-12 стала предметом шуток на первом канале в юмористической программе «Прожектор Перис Хилтон».
Был запоминающийся случай, когда в колонии строго режима (ФКУ ИК-25) осужденный прошёл несколько рубежей охраны, подошёл к кирпичной стене, аккуратно вытащил из неё кирпичи и просто ушёл незамеченным.
Выявлялись и коррупционные нарушения. Для меня вопиющими были случаи, когда исправительные колонии за счёт прибыли от производственной деятельности осужденных оплачивали дорогостоящую мебель в кабинеты руководства управления ФСИН по нашей области. Цена комплекта мебели составляла более полумиллиона рублей. А одна из колоний просто оплачивала аренду двухкомнатной квартиры на улице Мира в г. Волгограде для проживания начальника УФСИН России по Волгоградской области.
Вы были осуждены за получение взятки. Вину не признали, обжаловали приговор в различных инстанциях. Расскажите пожалуйста подробнее про указанные события. Какую роль сыграл в этой истории в настоящее время обвиняемый в терроризме М.Мурзаев?
Да, я был осужден за получение взятки и никогда не скрываю этого, потому что, прежде всего, сам знаю, что это было «заказное» дело и я не брал денег за то, что мне вменили. Музраев М. лично приехал на моё задержание в выходной день, зашёл ко мне в кабинет, где один на один сказал: «Ты мальчик взрослый, сам всё понимаешь, признавай вину, а по сумме потом определимся». Я так и не понял по какой сумме он хотел определиться. Ну да ладно. Как любил повторять мой руководитель, на дверях Бухенвальда написано «Каждому своё».
В следственном изоляторе №1 г. Волгограда я провёл под стражей более 3-х лет. Трижды меня судил Центральный районный суд г. Волгограда. Это всё сопровождалось отменами различных судебных актов, продлениями срока содержания под стражей, сменами состава суда и т.п. К сожалению, окончательным вердиктом стал обвинительный приговор.
Приговор все-таки вступил в силу. Где Вы отбывали наказание? Это было какое-то специальное исправительное учреждение?
Я отбывал наказание в исправительной колонии №5, которая находится в Республике Мордовия. Да, это специальное учреждение, предназначенное для содержания бывших сотрудников правоохранительных органов. К слову, действительно «бывших сотрудников» там менее половины от общей массы. Не стоит забывать, что к данной категории также относятся лица, которые, как и я, когда-то прошли срочную службу по призыву во внутренних войсках или пограничной службе, но больше никогда не имели отношения к правоохранительной деятельности. Поэтому стереотип о том, что в таких колониях содержатся одни прокуроры, следователи и судьи должен быть развеян.
Каково это было для Вас - оказаться заключённым?
Ну как Вам сказать. Неприятно, конечно. Но главная неприятность была не в том, что ты в чём-то ограничен, содержишься в плохих условиях или плохо питаешься. Нет. Главная неприятность и для меня, и для большинства адекватных людей, которые оказались «по ту сторону забора», в том, что ты сам не можешь помочь своим близким, не можешь позаботиться о них, переживаешь за них, ты просто бессилен. Я до сих пор убеждён, что сам по себе факт нахождения в местах лишения свободы за многие преступления, в том числе и должностные, – это огромная глупость. Ведь, к примеру, должностные преступники – это люди, которые обладают образованием, знаниями, опытом и могут работать, платить налоги и возмещать ущерб. Вместо этого большинство содержится в колониях, где им не платят заработную плату, при этом наказывают многомиллионными штрафами, которые вообще не взыскиваются. Эти люди и так уже никогда не совершат преступлений, за которые они признаны виновными, потому что они уже никогда не будет работать на государственной службе. Так в чём же тогда смысл такого вида наказания? Возможно, в устрашении. Но, как показывает статистика, из года в год коррупционных преступлений всё больше и больше. Сейчас активнее стали заменять лишение свободы на принудительные работы, где осужденные трудоустраиваются хоть и с небольшой, но всё же какой-то заработной платой. Считаю, что это правильный путь.
Во время отбывания наказания Вы занимались какой-то деятельностью, связанной с защитой прав заключённых? Или с какой-то иной юридической деятельностью?
Конечно. Насколько мне позволяло свободное время, я помогал людям обжаловать приговоры или какие-то другие судебные акты. Там я изучил столько «живой» практики, сколько не видел ни во время учёбы в университете, ни во время работы в прокуратуре. Одним делом я занимаюсь до сих пор. Ещё в колонии начал изучать один приговор по крупной взятке бывшего сотрудника центрального аппарат МВД России, подготовил кассационную жалобу в Верховный Суд РФ, которую суд удовлетворил и направил дело на новое рассмотрение. Когда я уже был на свободе этот человек обратился ко мне с предложением защищать его в суде при новом рассмотрении уголовного дела. Хоть я и не имел статуса адвоката, но закон позволяет допускать к участию в качестве защитника иное лицо, в простонародье – «общественный защитник». В итоге при новом рассмотрении дела в Замоскворецком районном суде г. Москвы моего доверителя освободили из-под стражи в зале суда с возвращением уголовного дела Генеральному прокурору РФ. Если честно, до этого момента я до конца ещё не определился, чем буду заниматься после освобождения из колонии. Но это уголовное дело было настолько громким и настолько удачно для меня прошёл этот процесс в суде, что результат не заставил себя долго ждать и ко мне стало обращаться действительно много людей. Вопрос о дальнейшей сфере деятельности был окончательно решён.
С какой сферой сейчас связана Ваша деятельность?
Более двух лет назад я учредил юридическую организацию. Автономная некоммерческая организация правового просвещения «Глобус», которой я и сейчас руковожу, занимается оказанием юридических услуг. Мы также издаём свой юридически вестник с одноимённым названием, в котором содержится полезная информация уголовно-правовой сферы, в том числе обзоры судебной практики, которые я лично готовлю, изучая судебные акты на сайтах кассационных судов. Этот журнал мы бесплатно рассылаем в исправительные учреждения по всей России, чтобы содержащиеся в них лицах могли получать полезную для себя информацию и эффективно добиваться законности по своим уголовным делам. По себе знаю, что в местах лишения свободы повсеместно существует какой-то юридический информационный вакуум. Максимум, что можно прочитать, это старые комментарии к кодексам.
Сама же деятельность организации связана не только с уголовно-правовым аспектом. Мы оказываем юридические услуги и по гражданским спорам, постоянно участвуем в арбитражных процессах. Одно из главных направлений – это международно-правовая защита прав в Европейском Суде по правам человека и Организации Объединённых Наций. В скором времени, по-видимому, актуальность жалоб в ООН возрастёт ввиду возможного выхода России из Совета Европы, но лично мне не хотелось бы, чтобы это произошло.
В Волгоградских СИЗО в 2020-2021 года умерло несколько подследственных. Как Вы оцениваете работу органов, осуществляющих контроль за соблюдением законов в СИЗО и тюрьмах?
Мне сейчас сложно оценивать работу сотрудников ФСИН региона, да и не моё это дело. А по поводу смерти нескольких подследственных могу сказать следующее. Сами по себе эти факты нельзя использовать для оценки эффективности деятельности работников ФСИН. В открытых источниках есть много информации, которую можно изучить и проанализировать, но немногие об этом знают.
К примеру, давайте обратимся к официальному сайту прокуратуры Волгоградской области. Из отчёта «УИС» за 2021 год мы увидим то, о чём СМИ не писали. Так, в исправительных учреждениях и СИЗО Волгоградской области за 2021 год скончался 71 человек, из них 17 – в СИЗО и ПФРСИ (помещение, функционирующее в режиме следственного изолятора). Всего в 2021 году зарегистрировано 8 суицидов, из них 4 в СИЗО. Статистика невесёлая, но для оценки эффективности деятельности уголовно-исполнительно системы одних этих цифр недостаточно. Нужно разбираться в каждом случае отдельно. Если это смерть от заболевания, то нужно изучать медицинскую документацию и смотреть, достаточные ли меры принимались медицинскими работниками, вовремя ли был этапирован человек в медицинское учреждение. Если это смерть в результате суицида, то необходимо анализировать эффективность действий сотрудников на предмет своевременности выявления склонности к суициду, исключения помещения данного лица в одиночную камеру и т.д. Нюансов очень много, а потому сама по себе статистика, хоть и является неким звонком для обращения внимания на ситуацию в том или ином учреждении ФСИН, но только на её основе я бы не делал окончательных выводов.
