Не думала, не гадала Нюра, что скоро семейному счастью ее настанет конец. С работы спешила домой, готовила, стирала, любила угостить мужа блинами, домашним хлебом. Ниночка, на радость, росла спокойным ребенком. Молодая жена окрепла телом, материнство пошло ей на пользу. Косу Нюра теперь укладывала вокруг головы. Густые волосы высокой, темно-русой короной, возвышались надо лбом, прикрытые легкой газовой косынкой. Глаза светились тихим счастьем.
Так бывает: жена самая последняя узнает о неверности мужа. Все знали, да как скажешь, чужая семья – потёмки.
Жила в селе Тамара Одинцова. Работала в ночные смены на станции, мыла пригородные поезда, стоявшие ночью в Лунино на запасных путях. Не замечала Нюра опасных взглядов Томкиных, да как-то и душа не болела, ведь не раз Павел плохо отзывался о Тамаре, называя дурными словами. Не поняла, что не спроста это. Верила Павлу, как себе.
Скромностью Томка не отличалась. Догадывались соседи для чего, идя к ней на свиданья, парни даже летом прихватывали с собой тулуп или фуфайку.
Но надо отдать должное, была Томка красавица! Длинные, густые ресницы, темно-рыжие кудри, маленький, аккуратный носик. Рот немного портил красивость ее лица, уголки губ всегда были брезгливо опущены вниз. И, конечно, основным козырем была прекрасная фигура. Томка умела нарядиться так, что все ее преимущества перед другими девчатами сразу бросались в глаза.
Карпеева Маша пришла работать на вокзал вместо Зои, та вышла замуж и уехала жить в Сызрань. Маша с Нюрой стали близкими подругами, доверяли друг другу. Характеров были совершенно противоположных. Нюра спокойная, рассудительная. Маша часто закипала, как самовар, только пар не валил! Взрывной нрав подруги Нюра терпела, на колкие словечки подруги всегда находила нужный ответ, чувствовала, на самом деле девушка хорошая. А что колючая, так жизнь не из легких. Маша жила с отцом и старшим братом. Мать умерла. Мария в доме за хозяйку с 10 лет.
Маша все знала про Павла и Тамару, злилась. Возмущалась про себя: как Нюра не замечает, слепая что ль? Приходит Павел на вокзал, жену с работы встретить, сразу Томка, как черт из табакерки, появляется! Стоит, масляными глазами Павла поедает. То частушку вдруг споет:
В небе месяц молодой,
Спрятался за тучею.
Приходи ко мне скорее,
Ласками замучаю…
И пойдет по перрону, игриво покачиваясь на красивых ногах своих. Нюра же только смеется: вот озорная!
Ни один месяц молчала Маруся, боялась лезть в чужую жизнь. Но всякому терпению приходит конец. Вся станция уже знала, что хороводится Павел с Томкой за Нюриной спиной. Решила так: пусть уж лучше я скажу, чем кто другой.
Нюра в ночную смену заступила, Маша подошла к ней и глядя в лицо подруги сказала:
- Открой глаза, наконец! Ты и взаправду не видишь, что Павел с Томкой… - не договорила, поняла по лицу Нюры, правды не знает она.
Нюра молчала, будто враз разучилась говорить, вмиг пересохло в горле. По щекам и шее разлились красные пятна.
Нет! Нет! О чем говорит Маша? С какой еще Томкой, да он на дух ее не переносит! И с Нюрой ласков по-прежнему, и дочку любит, и вообще – не такой он, муж её, чтобы с последними бабами мараться!
- Врешь! – смогла наконец выдавить Нюра.
Маша вскипела:
- Вру?! Я вру?! Иди, погляди сама, в пригородном они, в вагоне последнем!
Нюра шла к вагону и не понимала зачем она туда идет. Все же не правда! А вдруг?.. Нет, не правда! Не может быть правдой! Сейчас сама увижу, что не правда, вот посмеемся потом с Павлом!
В сумерках Нюра поднялась по подножке вагона. Тихо вошла в вагон. Оторопела от увиденного. Не вовремя вошла, помешала им Нюра… Павел вскочил, поправляя на себе рубаху, Томка сначала растерялась, но быстро справилась и нагло смотрела на обманутую жену, не удосужившись даже прикрыться. С каким-то не своим, чужим визгом, Нюра кинулась на соперницу, вцепившись в каштановую копну её волос. Павел кинулся разнимать женщин, и ему досталось: расцарапала все лицо предателю. Он пытаясь усмирить, с силой притянул к себе разъяренную жену. Нюре вдруг сделалось мерзко от происходящего, оттолкнув от себя мужа, процедила сквозь зубы:
- Не подходи ко мне! Никогда…
Подняла слетевший с головы платок и вышла из вагона. Идя вдоль поезда, постепенно перешла на бег, к дому Павла уже неслась так, будто за ней бежала стая собак. Разбудив уже спящую Ниночку, ничего не отвечая перепуганной свекрови, взяла дочку на руки и побежала домой. К маме, к Марусе-сестре, в дом, где ее никто никогда не обидит и не предаст.
Забежала в дом, закрыла за собой дверь на крючок. Ниночку передала на руки Марусе.
- Маруська, мама, не пускайте его к нам никогда, я к вам совсем пришла, - и разревелась нескончаемым потоком слез на груди матери.
Вещи Нюрины из дома Князевых забирала Евдокия. Павел пытался встретиться с женой, поговорить, просил прощения. Ответ был прежним: не подходи ко мне! Ясное дело, не собирался Павел навсегда уходить к Томке, так ведь, поразвлечься захотел, а о жене и дочке не подумал. Только Нюре от этого не легче: предал, растоптал душу. Как раньше уже не будет никогда, обида холодной змеей студила сердце.
Может со временем Нюра бы и простила его, да только вскоре Павла посадили. Их бригада в тот день ремонтировала участок железнодорожного пути. День был теплый и Павел бросил на траву свой ватник, туда, где уже лежали другие фуфайки и ватники. Бригадир почему-то пришел проверять работы вместе с милиционером. Милиционер приказал всем взять свои вещи для досмотра. Под ватником Павла оказался моток проволоки. Как не оправдывался, что понятия не имеет, откуда взялась проволока, взят был под стражу до выяснения обстоятельств. Потом приговор: хищение социалистической собственности. Нюра никогда больше не видела мужа. Последняя их встреча была и не встречей вовсе. Знала Нюра, что в вагоне с осужденными, стоявшего на технической стоянке поезда, был Павел, но гордость не дала ей подойти, обида навсегда осталась в сердце. Родственники других пассажиров специального вагона толпились на перроне, стараясь хоть как-то разглядеть своих близких, уговаривали конвойных взять передачки для осужденных. Для многих эта встреча стала последней. Началась война.
Продолжение начало
#дом