Бросилось в глаза, что появились европейские клошары. Не русские бомжи, а именно клошары. Они точно так же как французские клошары или Вашингтонские нищие одеты относительно изящно, очень злые, визгливо матерят прохожих и чувствуют себя явно в своей тарелке, ничем не смущаясь и никого не стесняясь. Один такой московский клошар сидел на открытой веранде недорогого кафе, пил пиво и грубо орал на проходящих мимо легко одетых девушек, пуская - по-клошарски, по-парижски - слюни. Его никто не одергивал.
Второе наблюдение — больше от ночной Москвы — это явное сходство с Белградом начала 90-х. Приподнятая молодежь, спокойная и пляжная. Но на фоне едва различимого — но все же присутствующего — патриотизма (Z на потертой майке рабочего, случайный тревожный взгляд, подозрительность к слишком громкой речи с южно-русским акцентом…). Понятно, что страна ведет специальную военную операцию, о которой все в курсе, все в целом согласны или нейтральны, но это никак не разрушает привычного состояния. Разве что очень мало иностранцев и в воздухе висит легкая тревога. Меня это поразило в Югославии: сочетание войны, грубой, близкой, жестокой, и комфорта, легкости, спокойствия столицы — уличные музыканты, рестораны, кафе, мерцающие огни, неон. Как и в Белграде много красивых и открытых молодых лиц.
Наши 90-е должны были бы быть такими. Однако распад СССР прошел для нас патологически легко и незаметно. А мы должны были сражаться за каждую русскую территорию по миллиметру. Но тогда общество было в нокауте. И лица были у всех “демократические”, то есть отвратительные. Только сейчас мы мало-помалу приходим в себя, поняв, что мы потеряли. Да и то не до конца…
Это не выводы — просто импрессии…
