Общие черты личности людей с РПП часто становятся спусковым крючком начала болезни.
Первое, что этих людей объединяет – это высокая эмоциональная чувствительность ВЧЛ.
Людей с ВЧЛ называют сверхчувствительными. Такие люди замечают больше, реагируют острее.
ВЧЛ встречается довольно часто, практически у каждого пятого.
Высокая чувствительность обычно - это развитая эмпатия и интуиция. Это постоянные глубокие размышления. Сложность эмоций. При том, что навыков справляться с эмоциями критически мало. С навыками понимать чувства никто не рождается. Они приобретаются позже. Большей частью закладываются из отношений с мамой. И если мама сама не разбиралась с эмоциями, то и научить ребенка не могла.
Психотерапия мне помогла научиться понимать чувства, называть их, научиться их различать. Это происходит не быстро. Но это очень интересная работа, в итоге которой научаешься понимать: непереносимых эмоций не бывает. Эмоции заканчиваются. Даже боль навсегда не остаётся.
Это знание - и есть та самая пресловутая опора на себя. Это уверенность, что смогу, переживу и справлюсь.
Неумение обращаться с эмоциями - базовый фактор, запускающий расстройство пищевого поведения. А паттерны поведения того, кто болеет – следствие болезни и способ справиться с эмоциями.
Само расстройство - тоже способ психики справиться с эмоциями. Многие девушки при значительной потере массы тела становятся нечувствительными, как Снежные Королевы. Чувства никуда не пропадают, но человек перестает чувствовать.
Непереносимые чувства возникают у нас, когда мы сталкиваемся с болезненным мнением о себе. И тогда становится крайне важно контролировать реакции: выглядеть так, чтобы похвалили, чтобы быть не хуже или лучше других, стремиться все делать идеально, чтобы не осудили.
В терапии, когда появляется опора на себя, контроль становится менее нужным. Мне в конкретных ситуациях становилось очевидным, что сумею о себе позаботиться. Вкусно накормить, разрешить себе отдых, отнестись с состраданием, доброжелательно и с любовью. Особенно радостные навыки - не дать себя в обиду, отстоять свои интересы. Умение видеть причины осуждения другими людьми и отделять, что здесь про меня, а что исключительно про их боли
Повышенная тревожность тоже про неумение справляться с эмоциями. Сверхчувствительность и неспособность проживать чувства принуждает нас к осторожности и потребности все контролировать. Но в терапии тревожность снижается, мы тренируем и способы работы с тревогой. Видение, что этот мир и тревога не убивают и не разрушают добавляет устойчивости.
Постоянное чувство вины и стыда. Причём вина лежит вне зоны моей ответственности. Теперь понимаете откуда стремление разрушать себя? Ограничиваться в еде, самобичеваться, вызывать рвоту, принимать слабительные, упахиваться в спортзале?
Это отработка чувства вины.
В процессе терапии мы находим свои границы, границы других людей, зону своей ответственности. На смену чувству вины приходит злость на необоснованные обвинения и навык эту злость выражать по адресу.
Запрет на выражение злости возникает, когда мама или другой значимый взрослый не разрешали злиться, чувство злости не находило выхода.
В таком случае в пищевом расстройстве вся злость направляется на себя. В виде саморазрушительного поведения.
В процессе терапии появляются навыки экологично обращаться со своей злостью, возвращается право на ее выражение.
Токсический стыд. Переживание себя дефектной, с приставкой "недо", переживания отвращения к себе и стремление себя переделать, чтобы соответствовать ожиданиям окружения. Стыд - очень тяжёлое переживание, которое приводит к социальной изоляции.
В терапии учатся принимать себя, отыскивать и отвергать отравляющие, стыдящие мысли, обнаруживать и проживать злость на тех, кто стыдит и отвергает.
Ну, и хочется показать на моём примере о том, почему РПП обычно длятся годами. Я долгое время не обращалась за помощью и не понимала, что я больна. Более того, я считала, что я здоровее и лучше многих других в вопросах, касающихся тела, «здорового» питания и знаний в этой сфере.
Чем дольше длится болезнь без профессиональной психологической помощи, тем больше вероятность, что оно перерастёт в хроническую форму. Мутирует из одного вида в другой.
И только в процессе терапии я поняла, что выплевывать кусочек пасты, пока готовишь для другого человека, потому что «паста - это углеводы» - это нездорово.
Отказываться попробовать печеньку, которую протягивает ребёнок в качестве искреннего угощения - так себе поведение.
Я училась сочувственному, доброму к себе отношению. И выздоровление стало возможным. Наверняка, когда выздоравливаешь, происходит много других изменений. Этот процесс бесконечен.
Но мне захотелось выделить основные, произошедшие со мной в процессе терапии.
Надеюсь, что кто-то увидит в этом посте себя.
И если вы в начале пути, приходите в работу ко мне или другому специалисту.
