Когда в проеме за гаражами что-то блеснуло, ему не показалось это странным или опасным. Такие знакомые гаражи! Он тысячу раз пролезал между ними еще мальчишкой - на той стороне было пространство, куда не попадешь другим путем, только через щель между гаражами. Куча еще советского строительного мусора, практически куст полыни и сломанные качели - вот и все, что было в "загаражном" пространстве. А с другой стороны был глухой бетонный забор и заброшенная стройка.
Ему нравилось мальчишкой залезать туда. Это был его мир, его логово. Под качелями была спрятана коробка с великими на то время детскими материальными ценностями. Он и не помнил сейчас, что там было, кроме звездочки от велосипеда и стащенного у отца лобзика. Но помнил свой ужас, когда однажды кто-то намертво заколотил лаз, а сокровища так и остались внутри.
В родной город к маме он ездил каждые несколько месяцев. Помогать по хозяйству было особо не нужно, но дочка сестры была от него без ума. Сестра шутила даже, что первым ее словом было не "мама", а "Дядьсаш". Именно так вот уже десять лет, ужасно тараторя, его называла племянница.
Так и в этот раз - только пару часов назад с большой сумкой подарков он вошел в когда-то родной дом. "Дядьсаш! Наконец-то ты приехал!" - девчонка повисла у него на шее и, после распаковки подарков, потащила его гулять. Так они и оказались рядом с теми гаражами.
Он был удивлен тем, что вообще забыл о существовании того тайного логова. На этот раз проход был открыт, а прогнившая доска, служившая препятствием столько десятилетий, валялась рядом. Потянув племянницу за руку, он, конечно же, сунулся туда, где в конце тоннеля было то самое, заветное.
Пробирались боком - лаз был узким. А когда выбрались на свет с другой стороны, он очень удивился - место осталось точно таким же, каким было когда-то. Тридцать лет не сделали качели ржавее, а полынь - кустистее. Вот только племянница вдруг показалась какой-то очень высокой и... почему-то очень удивленной.
- Дядьсаш! Что с тобой! Ты... Ты!!! Ты стал маленьким!
Он посмотрел на свои руки - детские такие исцарапанные чертополохом ладошки.
- Дядьсаш! Зеркальце возьми! Посмотри, что с тобой стало!
В маленьком карманном зеркальце он увидел, конечно же, себя самого. Рыжего и веснушчатого, безо всяких признаков бороды, безо всяких следов жизненного опыта, себя - десятилетнего. И нет, он опять не испугался. Точнее, за себя - нет, а вот за коробку с сокровищами - да. А вдруг она рассыпалась от старости за тридцать лет?
Но коробка была на месте, он бережно достал ее из-под качелей, отряхнул от паутины.
- Дядьсаш, давай назад! Мне это не нравится. Если мы пройдем обратно, то ты снова станешь старым, как и было.
- Машенька, я же тебя просила не приводить друзей без предварительного предупреждения. У нас не убрано, - начала уж было ворчать мама, но, приглядевшись подслеповатыми уже глазами, всплеснула руками, - Сашка! Господи-Боже! Как же так получилось? Как же я растить-то тебя заново буду в свои семьдесят!
- Бабуль, да ничего, я с ним дружить буду. Я всегда мечтала, чтоб Дядьсаш был моим ровесником.
А сам Дядьсаш ничего не сказал, он опустился на корточки прямо у входной двери и разревелся как маленький. Да, впрочем, он и был маленьким.