Автор может предвидеть «идеального читателя, мучимого идеальной бессонницей»… , способного овладеть различными кодами и готового воспринимать текст как лабиринт, состоящий из множества запутанных маршрутов.
Умберто Эко
Об игре на скрипке написано достаточно, для того чтобы убедиться в том, что и эту литературу читают лишь немногие профессионалы. И достаточно мало, если хочется найти сколько-нибудь информативный материал о том, как же всё-таки добиваются скрипачи такого блестящего штриха, как стаккато.
У нас стаккато, как фуэте в балете: его хотят видеть и пересматривать.
Когда я предъявляю претензии студентам, я прежде спрашиваю себя: почему я делаю (или не делаю) что-то так, а не иначе.
Действительно: когда я училась в консерватории, я в основном «собирала» книги о скрипке и игре на ней, чтобы «потом почитать». В результате многие книги на моей полке не прочитаны до сих пор.
Но есть и такие, которые «зачитаны до дыр», исчёрканы в попытке сохранить какие-то цитаты.
Однажды я спросила себя, почему я беспрестанно читаю дневники Генриха Густавовича Нейгауза, хотя книга толстенная, конкурирующая с «Бахом» Альберта Швейцера, но совсем редко открываю, например, «тоненького» Штейнгаузена, Фридриха Адольфа, с его картинками мышц и сухожилий кисти руки человека?
Кстати, Штейнгаузен, изучивший досконально, как скрипичную, так и фортепианную игру, пишет очень хорошо. Как и многие мастера прошлого, он обладает хорошим литературным языком и не лишён остроумия. Вот только, чтобы найти эти золотые фразы, его нужно читать. Читать, отбрасывая ненужное, но всё же читать.
Так, например, у него есть глава под седьмым номером (он нумерует абзацы – кстати, очень удобно для сложной литературы), которая называется «Предрассудки музыкантов». Но мы там не найдём каких-то перечислений действительно предрассудков, хотя это было бы интересно. В качестве основных Штейнгаузен называет «предубеждения, которые постоянно возвышают свой голос против всяких новшеств».
На самом деле, по мнению Штейнгаузена, «ни о чём новом по существу нет и речи». Не законы новы – ново исключительно познание этих законов.
И далее:
«По тому пути, который нам предстоит отыскать, гении и таланты шли всегда – вся беда в том, что от гениального исполнителя, который сам нашел этот путь для себя, никогда не удавалось и вряд ли когда-нибудь удастся получить указания на то, каков этот путь».
Отмечаю про себя: сказано гениально.
Возвращаюсь к вопросу: почему мы мало читаем и упускаем возможность приобрести знания?
Одна из версий – эта литература скучная (слышу об этом довольно часто).
Да, читать нехудожественную литературу действительно иногда скучно – человек привык себя развлекать. Выйти на обратный уровень – когда детективы скучны, а «специальная» литература тебя интересует пуще Графа Монте-Кристо – удаётся не всем (и слава Богу, потому что интереснее «Графа», наверное, я ничего не читала).
Итак, скучная профессиональная литература существует для избранных. В том смысле, что она сама выбирает тех, кому её читать.
И действительно, читать специальную литературу – это умственный труд. Именно поэтому часто о существовании той или иной книги знают, но она остаётся непрочитанной. «Душа обязана трудиться», но не трудится, чаще всего. Человек всегда себя бережёт. И правильно.
Как правило, «скучная» литература скучна не содержанием, а плохо структурированным текстом. Меня, например, раздражают очень длинные абзацы, в которых не только не улавливается суть, но и просто конца и края не видно. Мне встречались абзацы длиной в две страницы.
Учёные, которые мечтали о науке, «которая не будет всего лишь интеллектуальной абстракцией, рожденной в лаборатории, а будет применима к реальным людям и реальной жизни» (Александр Романович Лурия «Этапы пройденного пути»), писали с крайним уважением к читателю. Они выделяли главное жирным шрифтом, курсивом, красиво структурировали текст. И это действительно помогает чтению.
Однажды я пыталась прочесть книгу, в оглавлении которой было следующее: очерк первый, очерк второй, очерк третий, очерк четвёртый... Меня охватил ужас: где найти, что читать? Видимо, автор считал, что если он не «назовёт» яхту никак, то она от этого лучше поплывёт. (Для тех, кто вдруг не знает крылатого выражения, избавлю от поиска и скажу, что автор знаменитого изречения «Как вы яхту назовёте, Так она и поплывёт! – Ефим Петрович Чеповецкий).
В итоге, скучная литература существует, и её определили не менее скучным названием – методическая. К методической литературе относится издание, содержащее пояснения по отдельной теме, разделу или вопросу учебной дисциплины, роду деятельности. В ней отражается методика выполнения отдельных заданий или поясняется характер действий при выполнении определенной работы.
Да. Именно так: «относится», «содержится», «отражается», «поясняется».
И если эта литература кажется довольно трудной, то зачем и кому она нужна?
Прежде всего, она нужна автору.
Когда появляется некоторый опыт, то приходит желание его передать. И не столько передать – передача эта слишком иллюзорна, сколько зафиксировать на бумаге. Ну, или на каком-то другом носителе. Например, в форме видео-урока. Но раньше наиболее реальным способом продвижения и фиксации идей была бумага.
Карл Флеш писал своё Искусство игры на скрипке, когда ему было уже 50 лет. Его книга единодушно оценена как «капитальный» труд, и действительно: по объёму материала, на мой взгляд, его никому не удалось превзойти.
Задумав труд в двух томах, Флеш не сразу смог воплотить планы в жизнь, поскольку был концертирующим скрипачом. Несмотря на то, что писать его труд ему помогали его ученик Макс Дессуар – скрипач, философ и психолог; музыковед Вернер Вольфхайм и дочь Флеша – Ханни Флеш, подготовившая весь рукописный текст для издания (мне так же помогает дочь, но на этом сходство моей книги с трудом Флеша заканчивается), Карл смог издать второй том только через пять лет после выхода первого тома, который, собственно, и прославил Флеша как автора.
Причины задержки выхода второго тома Флеш увидел в том, что совмещение двух видов деятельности – концертно-исполнительской и педагогической – позволяли ему писать книгу, выделяя на неё время по остаточному принципу. Например, некоторые фрагменты второго тома создавались Флешем в плавании по Атлантическому океану. Кроме того, Флешу казался новым сам материал, и нужно было время для «его обработки», как признаётся Флеш в предисловии.
Что нам даёт знание этих подробностей?
Прежде всего, мы начинаем понимать мотивы написания школ и методик.
Ко времени написания труда Флеш уже более 20 лет преподаёт в консерваториях: Бухарестской, Амстердамской и Берлинской (высшей музыкальной школе), но, тем не менее, «суммирует и подытоживает» все достижения современного искусства игры на скрипке – так оценивает труд Флеша Константин Александрович Фортунатов, благодаря которому неисчислимое количество русскоязычных скрипачей получили доступ к материалам книги.
Кстати, Фортунатов в предисловии к изданию первого тома и сам провёл неслыханную работу: он проанализировал истоки методических идей Флеша и буквально изобразил «генеалогию школы Флеша» в виде схемы, по которой мы изучали в консерватории наличие и взаимосвязь скрипичных школ.
Но мы продолжаем отвечать на вопрос, зачем создаются труды по методике.
По мнению Флеша, его труд не является школой скрипичной игры в общепринятом значении этого слова. Его задача «дать преподавателю не только основанную на современных скрипично-технических достижениях методику целесообразнейшего обучения своих учеников, но и указать на возможность достижения путем развития навыков логического мышления и анализа технических проблем той ступени совершенства, которая впоследствии обеспечит самостоятельную работу».
Следовательно, труд Флеша – это ему бы так хотелось – предназначался «для мыслящих или желающих стать таковыми скрипачей».
Флешу хотелось, по его словам, извлечь искусство скрипичной игры из области эмпиризма и поднять его на более высокую ступень логически осмысленного опыта.
Использовав труд Флеша в качестве примера, я хочу перейти ко второй части вопроса:
зачем нужна методика другим людям, кроме самого автора?
кто её заказчик?
Но об этом — в следующей заметке