Хорошо бы, наверно, сейчас в глуши посидеть у костра, поцедить вино. Молодой полубог разучился жить. Умирать разучился давным-давно. В дорогую Ирландию въезд закрыт. Что закрыты холмы — не его вина. Понаписаны правила для игры. Это очень плохая игра — война.
Вроде тихое место, обычный двор, горожане, парковки, кусок стены. Семь зрачков полубога глядят в упор, семь зрачков отражают чужие сны. Новостная канва как удар под дых. Вы хотите такого? Они хотят? Умереть бы однажды за всех живых, умереть за детей, стариков, котят.
Умереть, не боясь. А не жить, боясь. Слишком много у тьмы палачей и слуг, у войны — только кровь, нищета и грязь. Некрасиво, не так, как в легендах, Луг. Хорошо бы сорваться, не чуя ног, поваляться в траве, голова в росе. У ноги примостился смешной щенок. Полубогу исполнилось двадцать семь. Разве возраст для гибели, смерти для, да и есть ли такой — разберись поди. Вот, с щенком ему утром опять гулять. Лучше дела бессмертному не найти.
Достает бутерброд продавец икон, прячет море в кладовке его жена. В крупном банке работает лепрекон. У подменыша в сумке запас пшена — покормить голубей, о любви ворча и о чём-то ещё, чего в мире нет. Полубог берёт чашку, а в чашке чай с чабрецом, земляникой. Июнь. Рассвет.
Полубог глушит чай пополам с тоской, понимая — неправильно рассвело. Королева идёт по Тверской-Ямской. И встают её во́роны на крыло.
Арт: Аннет Логинова