Жаль, что это нежно-трепетное и полное открытий письмо не полностью попало в кадр, как и размышления писавшего...
Любители советского фильма о легендарном разведчике прекрасно помнят, как в последней серии он писал весточку своей жене и хотел передать ее через связника.
Штирлиц, т. е. Максим Максимович Исаев (а еще точнее – Всеволод Владимирович Владимиров), женат был 1 раз. А супругу свою лично видел совсем незначительное время. Но любил ее с момента их встречи всю жизнь.
Так о чем же он хотел ей написать – а потом передумал, сказав связнику (и удивительно точно угадав его мысли): мол, вы правы – незачем тащить это через 3 границы?
Ответить на этот вопрос могут лишь самые внимательные и дотошные. А еще те, кто умеет читать по-французски, – ведь предусмотрительный разведчик писал именно на этом языке. Ну, или те, кто читал собственно первоисточник – книгу Юлиана Семенова «17 мгновений весны».
Письмо его начиналось так:
«Любовь моя… [наверное, это единственные слова, которые может понять в кино-тексте письма человек, который не знает французского… :)] я думал, что мы с тобой увидимся на этих днях, но, вероятно, произойдет это несколько позже…»
Таким образом, мы получили неожиданную информацию: оказывается, Штирлиц-Исаев-Владимиров ожидал, что в ближайшие дни сможет уехать домой.
Вероятно, разведчик чувствовал приближение конца войны. К тому же, он понимал, что его лично могут ожидать весьма неприятные последствия после успешно завершенной им операции «Санрайз» (вы помните ее по фильму Лиозновой). Всё это могло давать ему надежду на возвращение домой.
В книге «17 мгновений весны» упоминалось, что Штирлиц ранее 3 раза писал Центру просьбу отозвать его, но выполнению его просьбы помешала Великая Отечественная.
Увы, судьба распорядилась не так, как он сам хотел бы (пардон за банальную формулировку, но всё было именно так). Как вы помните, в конце фильма нам сообщили, что Штирлиц вернулся в Берлин работать.
Но на этом еще далеко не всё письмо.
Когда разведчик его писал, он с тоскливой ностальгией вспоминал встречи со своей любимой Сашенькой. В книге Семенова описывались видения, которые проносились перед мысленным взором разведчика: 1-я встреча с этой девушкой во Владивостоке, их прогулки по берегу залива, их разговоры с местными жителями…
Она тогда называла его Максимом Максимычем. Ведь Всеволод Владимирович в то время не просто так был во Владивостоке, а по делам разведки.
В те годы вынужденный скрывать даже от нее свои реальные имя-фамилию, разведчик с глубоким чувством относился к девушке.
И в той неотправленной весточке он хотел признаться, что много раз пробовал писать ее потрет (он рисовал довольно неплохо, знатоки хвалили), но так и не смог. Сам он считал, что ее существо «противоречило густой категоричности масла».
Вот уже долгие годы он точно и четко вспоминал все сказанные ею тогда, давно, слова. И даже сейчас (а весной 1945 г. ему было 44 года с небольшим) он поражался «глубине и нежности ее мыслей».
Было еще 1 признание, которым Штирлиц хотел поделиться с любимой в той записке: о том, как он плакал 2-й раз в жизни, наткнувшись в Париже на стихи Бориса Пастернака.
1-й раз во взрослой жизни он плакал, узнав о кончине своего отца…
Почему плакал Штирлиц? Потому, что мужчины тоже плачут. Даже самые сильные. Даже разведчики. Но очень редко. В тот момент он ощутил «чувство, которое было так нужно ему и которого он – за всю жизнь – так и не пережил», «о чем он мечтал, но чего не имел».
Штирлиц хотел написать, как однажды он ошибся и в женщине на немецкой улице увидел свою любимую, а потом понял, что обознался…
Наконец, он хотел поделиться важной новостью с Сашенькой не только как с женой, но и как с мамой: Штирлиц год назад случайно в Кракове столкнулся со своим сыном. С их общим сыном Санькой.
Правда, там его звали Колей. Ведь он тоже был в Кракове по делам разведки. И так обернулось дело, что этот Коля как раз шел стрелять в важного чиновника из Рейха, приехавшего в Краков, но, уже столкнувшись с ним буквально лицом к лицу в темной подворотне, вдруг услышал: «Санечка…» – и небо перевернулось и оглохло от этих слов…
Штирлиц не знал, что встретится с сыном. И тем более острыми были его переживания тогда, год назад, при мимолетных встречах с ним… особенно в последний раз, когда случайный визитер помешал пообщаться и попрощаться отцу с сыном… И Штирлиц лишь мог себе позволить чуть подольше задержать взгляд на побелевшем от волнения лице парня…
Лиознова даже хотела в «17 мгновениях весны» показать встречу Штирлица в кафе именно с его сыном. Но потом решено было заменить сына Саньку на жену Сашу.
Ну, а Штирлиц закончил то письмо самыми простыми, но волнующими словами: «Я целую тебя и люблю». И он тут же понял всю их незамысловатость. «Слова сильны только тогда, когда они сложились в Библию или в стихи Пушкина... А так – мусор они, да и только…».
Кстати, в другой книге Семенова о Штирлице – «Майор Вихрь» – приводилось еще 1 письмо к Сашеньке. Он передавал его в 1941 г. в Токио через секретаря советского посольства, который дал разведчику фото его сына. Так Всеволод Владимиров впервые узнал о существовании этого мальчика.
Занятно, что его с тем секретарем свел по сюжету Рихард Зорге – один из прототипов этого кино- и литературного разведчика.
И в том давнем, предвоенном письме Штирлиц благодарил жену за то, что в мире есть 2-я Я – их сын. Он честно признавался, что ничего не может ей обещать. Но «мир кончится, если рядом со мной не будет тебя»…
П. с. В продолжение темы читайте интересные Дзен-подборки: «Штирлиц: "и это всё о нем"...» и еще «Разведчики: история и истории о них». Плюс отгадывайте интересный тест на знание фильма «17 мгновений весны».
#культура #телевидение #психология #Россия #СССР #кино #историяСССР #ВеликаяОтечественнаявойна