Перед операцией Соня пришла с родителями в редакцию местной газеты города Жуковский — о девочке хотели написать статью. Она села и сразу поправила майку, которая задралась вверх, потому что спина у Сони полусогнута, с явно выраженным горбиком. Потом Соня смотрела серьезно вокруг, и немного смущаясь сказала.
— У меня есть мечта. После операции я хочу ее исполнить.
— Какая же у тебя мечта? — спросили сотрудники редакции.
— Надеть белое платье и чтобы мальчик из класса полюбил меня… Мы пойдем гулять в парк, вдвоем.
Отец Сони, Алексей, вспоминает это, и голос его дрожит. После того разговора в редакции Соне собрали деньги и сделали операцию на позвоночнике — установили систему по исправлению кифосколиоза. Но после операции у Сони произошел инсульт…
Соня росла и развивалась как все дети. И только, когда девочке исполнилось 8 лет, родители стали замечать, что у нее меняется осанка. «Мы носили корсет, ходили в бассейн, обращались к мануальному терапевту, однако деформация позвоночника только усиливалась, — рассказывает Алексей, — Вскоре у нее стал образовываться горбик».
Сколиоз был уже виден невооруженным глазом, но и ортопед в Жуковском, и врачи федеральных медицинских центров разводили руками и говорили: «Это не к нам».
В конце концов родители решились отвезти Соню на платную консультацию в Москву, в Национальный медицинский исследовательский центр травматологии и ортопедии им. Н.Н. Приорова. Там Соне и диагностировали врожденную патологию — болезнь Шейермана-Мау, диспластический декомпенсированный правосторонний кифосколиоз грудного отдела позвоночника.
Искривление позвоночника тогда было 60 градусов, Соне было 12 лет. Когда же девочке исполнилось 14, и родители снова отвезли ее в больницу, искривление позвоночника составило уже 123 градуса — увеличилось вдвое за два года.
«Еще немного — 16 градусов, и начнут ломаться кости», — так сказали врачи в центре травматологии», — вспоминает Алексей.
Вот тогда в родном Сонином городе открыли сбор и собрали деньги на имплантаты — без хирургического вмешательства Соня вскоре не смогла бы ходить.
Операция шла более 6 часов. Врачи сказали Алексею и Ольге: «Все хорошо». А потом… Соня не сразу вышла из наркоза, ее перевели в реанимацию, начались судороги, и она впала в кому. Последствиями комы стал инсульт головного мозга и инфаркт легкого.
«Почему это произошло? Точно мы не знаем до сих пор. — говорит Алексей, — Возможно, так как Соня переболела ковидом, разорвались спайки. А может быть, у нее была врожденная патология о которой мы не знали — нераскрытое легкое. И когда Соню подключили к ИВЛ, легкое разорвалось. А дальше инсульт».
Вот уже несколько месяцев Соня практически все время проводит в больницах — Солнцево, Рошаля, св. Владимира… В больнице св. Владимира девочке поставили бронхоблокатор. В клинике Рошаля пытались улучшить общее состояние.
Чтобы помочь Соне, перейдите по ссылке.
Правая сторона тела у Сони сильно пострадала после инсульта, плюс спастика: «Стопу вывернуло так, что пальцы до пятки достают», — говорит Алексей. А еще эпистатус, и трахестома — дыхательная трубка в горле, и сильное истощение после больниц… Соне необходима реабилитация. Однако в Минздраве Московской области маме Сони сообщили, что «заточенных под вас» реабилитационных центров нет, а в Москве малочисленные реабилитационные центры бесплатно принимают только москвичей.
Единственный реабилитационный центр, готовый принять Соню — платный. В семье Балашовых еще двое маленьких детей — двойняшки Дарина и Алина, им по два года. Чтобы отправить Соню на реабилитацию семье очень нужна помощь.
«Она уже реагирует на нас, улыбается — стоит войти в комнату. Пытается говорить даже, несмотря на трахеостому: «мама, папа, больно»… И она до сих пор мечтает о том белом платье, о том мальчике, представляете? Она все помнит».
Простенькая девчачья мечта, пронзающая сердце своей наивной нежностью. Так, что голос Алексея дрожит, когда он говорит об этом. Помогите Соне.
Чтобы помочь Соне, перейдите по ссылке.