Много лет помню.
Я зачем-то приняла клиентку. Не надо было. Вот все об этом говорило. Но я это сделала. Ну что ж, без ошибок не выходит. Если все совсем гладко и на автомате, то значит скоро мне станет не интересно делать то, что я делаю.
И после тяжёлой сессии последовал тяжёлый хвост последствий.
Я не нежная и не чуткая и поток жалоб и обесценивания меня нескончаем.
Я попала на крючок с договором и теперь должна слушать, как я плоха.
Не должна, конечно, через какое-то время либо договор закончится либо «падишах умрет», но какое-то время этот контракт будет работать, должен работать.
И я буду в нем существовать, как плохая, чёрствая и пинающая ногами то нежное и израненное, что осталось живым в клиентке.
Я прислушиваюсь к себе. Как мне в этой роли - преследователя топчущего маленькую нежную сущность, ранящая одним своим существованием другого, но только слабого и отверженного.
Роль неприятная и непонятная мне, как я могу это делать, если я просто сижу и слушаю. Мой вид, мои слова это боль и разрушение.
И если учесть, что я последний человек, на кого была надежда.
Ушли все, любимый муж, ребёнок, последний друг остался, но тот далеко.
Не отзывается во мне упрёк, совсем. Потому, что со мной говорит не она, а обиженный алкоголь, который все хотят прогнать, он главный в этом тандеме.
Он не пустит ни в Клуб Анонимных Алкоголиков, ни в терапию.
Зачем это нам , спрашивает он? Зачем нам на работу?
Давай по рюмочке?
Увидишь, как они засуетятся, когда ты не откроешь им дверь. Увидишь, как они на самом деле любят тебя, я тебе покажу.
Лет десять назад у меня была ещё одна клиентка, ее тяжёлое детство стало ее билетом , пропускающим ее везде, дающим право на неожиданные подарки, особенное отношение друзей и специалистов помогающих практик.
Но все они со временем становились похожи на ее строгую и холодную мать. После непродолжительного общения или дружб женщина находила в близких так много схожего с матерью, что быстро объявляла их жестокими мучителями, любовь мгновенно оборачивалась обесцениванием и враждой.
А начиналось все с цветов и кофе, с ужасающего по грандиозности рассказа, какое страшное и мучительное детство было у клиентки. Но потом, по мере течения терапии все больше и мои черты становились похожими на мамины. И ей пришлось захлопнуть эту страницу со мной и моей похожестью. Вынести и принять этот период терапии, осознать и свою и мою конечность, ей не удалось.
Так и ходит по миру, который сплошная мать, заново очаровываясь и убегая.
Пишу и как-будто обвиняю её: ну что же ты не смогла?
Возможно, это и я не смогла удержать тот контакт, чтоб она смогла проварить эти чувства сама в стенах кабинет, а не ушла, оставив их мне.
Это не редкий случай, когда клиент останавливается на какой-то высоте, не в силах идти дальше, кислороду не хватает. Просто, дальше надо рушить всю основную конструкцию, которой живет человек много лет. Живет спором с давно уже старой и нестрогой матерью. Этому конфликту уже много лет и за годы рассказов о нем он оброс новыми подробностями, мифологизировался и стал иконой. Он во главе стола.
Если начать жить без этого идола, то придётся приобрести другие сильные черты, кроме тех «как плохо мне было и смотри, я жива».
Застрять на травме можно навсегда. А можно вылезти.
Можно считать, что это мы выбираем выбраться, или у нас есть силы - время побороться с травмой, болезнью.
А можно и не выбираться.
И тот и другой путь имеет право на уважение.
Но как нелегко быть рядом с тем, кто не выбирается, а идёт ко дну.
психологияличности #психологвмоскве