Шлях или культурные перекрёстки

Все мы читали, хочется верить, «Тараса Бульбу» нашего незабвенного классика.

Как чудно звучит: нашего. Кажется ещё Кропоткин П.А. в «Этике» отметил ошибочное, однобокое понимание Теории эволюции Дарвина, дескать, там указано выживание сильнейшего. Но оказывается, Дарвин особо подчёркивал, что виды взаимодействующие, склонные к объединению при защите и добыванию пищи, организации жизни имеют больше перспектив к выживанию и развитию. Кропоткин привёл пример, когда Гёте узнал у известного зоолога Эккермана пример самопожертвования в животном мире ради выживания вида, воскликнул: «Если это окажется общераспространённым фактом, то это объяснит «божественное в природе». Позже многие натуралисты подтвердили этот факт. Кстати, в моей трилогии «Навье и Новь» (пылится рукописью в столе) я привёл подобный пример из жизни антарктических пингвинов). Так-то!

А мы на рубеже нового тысячелетия со всей серьёзностью и даже с пеной у рта заявляем о превосходстве над подобными себе. Хвастаемся национальными мышцами и пытаемся выглядеть старше, мол, нам уже много тысяч лет, совершая при этом безрассудные, лишённые всякого здравого смысла поступки. Например прыгаем на одной ноге не ради физического развития и выносливости, а с целью доказать самим себе собственную исключительность и элитарность. Принадлежность к высшей расе европейского сообщества. Ну если высшая раса определяется по таким признакам, наряду со строением черепа, и пренебрегает такой мелочью, как разумное поведение, что ж… Даже неловко как-то перед братьями нашими меньшими.

Нам бы забыть распри, каинов грех, возжелавший, чтобы именно в нём узрели сверхчеловеческое, и из ревности проливший братскую кровь. Забыть неандертальское «моё» и вспомнить кроманьонское «наше». Где те сильные, индивидуально, неандертальцы, имя им – забвение.

Вот такая преамбула к пониманию словосочетания «наш классик». Пусть не наша страна, но наш союз, наша общая, и только потому великая, культура. И где лежит тот самый камень преткновения, на какой дороге, по которой мы, смело и твёрдо, шагали вместе?

Думается, камень тот был, и оставлен позади очень давно. Почитайте хотя бы «Даниила Галицкого» Антона Хижняка, хороший исторический роман, слог, канва, читается на одном дыхании. Но главное там, когда один славянский князь обращается к другому за помощью: «Помоги, брат, одолевают меня с запада король угров и прочие недруги…» И слышит в ответ: «Твои проблемы».

М-да, ничему нас история не учит.

Но вот читаю у Гоголя, вернее, перечитывая «Тараса Бульбу» спотыкаюсь и задумываюсь. Почему прежде я не обращал внимания на этот, вроде бы, на первый взгляд, малозначительный факт. Спотыкался и проходил мимо, увлекаясь, как мне казалось, куда более значительными фактами предательства и высочайшего человеческого подвига. И вот пришло время остановиться, слезть с моего чахлого одра, на котором плелся вслед за героями, и присесть на тот самый, забытый, может быть, всеми камень и погрузиться в думу, попыхивая сопелкой.

Именно тут Тарас, отправившийся вместе с сыновьями в Сечу, наткнулся на пьяного в стельку казака. И то, с каким чувством автор уделяет внимание живописной фигуре лежащей прямо посреди шляху, и то, как восхищается им сам старый казак, я понимаю: это глубоко наплевательское отношение ко всему вокруг – им, почему-то, дорого?

Что это? Наша характерная черта? Делать то, что мне сейчас приспичило. Вот захотелось мне упиться до умопомрачительного состояния – напился. Ладно, можно списать на сложную жизнь сечевика, постоянный риск. И если честно до конца, я не осуждаю его, да и как можно когда человек сейчас совсем не то, что мы вкладываем в слово человек. Но Тарас-то, за ним следуют сыновья и он восхищается?! Ах, гляньте-ка, сыну… И далее следует целая ода вольности. Но ведь даже пьяный казак не хряк, и не положено ему вести вот так по-хамски, презирая всех и вся! И пусть он без сознания и мы с вами понимаем это, но Тарас?!

Гоголь?

А может то Диканьские наваждения, и сам чёрт нас водит и заставляет снимать шляпу перед фактом неуважения к ближнему? Зацепил же меня треклятый пьянчуга, камень посреди шляха. Так и слышу за спиной: моралист.

А почему бы и нет. Помните, каждая сказка несла в себе некий моральный посыл, не поступай так иначе… И камень торчал не посреди развилки, а с краю и честно предупреждал, а что скажет расхваленный сечевик, один промычит что-то невразумительное, да ещё и пошлёт куда подальше, другой воспоёт ему славу.

Слышите: слава!..

?