Помните ли вы момент, когда решили стать художником? Или всё сложилось само собой?
Да, конечно, помню, это было острое ощущение. Август 1970 года. Я был ещё дошкольником, лежал в Первой городской больнице. Мальчик в палате совершал чудо: шариковой ручкой в общей тетради в клетку он рисовал самолеты, танки, бегущих солдат – настоящая война, хотя и нарисованная. Я и сейчас помню звук ручки при продавливании бумаги, это был катарсис. Потом произошло много событий, которые затирали этот случай, но он до сих пор со мной.
А что Вы рисовали в детстве?
У меня в аттестате за 10 классов стоит тройка за рисунок – рисовать чучело или самовар было не моё. А вот срисовывать утят каких-нибудь, поросят, героев мультфильмов (например, Волка и Зайца из «Ну, погоди!») – это было здорово. И потом, когда приносил эти рисунки в школу, а все удивлялись, как похоже и просили: «Дай мне!», «Нарисуй и мне», самоцеонка росла.
Это понятно: ребенку кажется, что он такой же талантливый, способный и умелый, как тот художник, который нарисовал исходную картинку. А ведь он может и ещё лучше нарисовать, только потом вырастает и забывает это всё, что-то притупляется – он хочет кому-то сильно нравиться и слишком часто гримируется. А надо быть проще. Поэтому мне и художники нравятся открытые. Была в советском искусстве замечательная группа «Тринадцать». Существовала в первой половине ХХ века, провела довольно много выставок. В неё входили художники без образования, но репортажного живого плана – с улицы, с моря. Мне они до сих пор очень нравятся. И в своих работах мне хотелось бы сохранить дух простоты и ясности, открытого и чистого детского рисунка. А то начинаешь работать как-то помудрее, похитрее, помастеровитей. А мастерство оно такое: сначала учишься рисовать, потом разучиваешься. Но в первую очередь, конечно, образование. Когда говорят про то, что образование кому-то помешало, я не верю. Ну не может умение рисовать руки и ноги потом помешать сделать стилистически по-другому. А вот незнание этого – оно сковывает, не дает тебе права даже касаться этих тем (рук и ног), так, намётки какие-нибудь нарисуешь – и всё. Иногда говорят: вот импрессионисты не учились, институтов и училищ не оканчивали. У них были частные академии. Ну и потом, они сами много работали, у Ван Гог, например, одних штудий было сотни! Поэтому обучение – это важно. Хорошо, когда замечательные педагоги у тебя в жизни появляются, это счастье на всю жизнь, потом ты их никогда не забудешь. В любом виде деятельности человеческой, а в искусстве это особенно ярко, потому что это чаще всего передает и мироощущение. Настоящий педагог учит видеть и чувствовать натуру, предмет, прививает вкус. А это очень важно.
Когда я преподавал в художественной школе, родители спрашивали о своих детях: «Будет ли из моего/моей художник?». Я сначала тушевался, не знал, что на это ответить. А потом сам собой пришёл ответ: конечно, не все будут художниками. Но зато девочки смогут красивые платья себе заказать, или выбрать ткань, обои домой подобрать или букет красивый составить – обучение в художественной школе фундаментальные вкусовые, эстетические вещи закладывает.
Да, из училищ и институтов иногда выходят люди, которые не становятся художниками. По специальности – художник, а по сути – нет. Жалко, конечно. Одно дело, когда человек бесталанный. А когда талантливые люди теряют свой дар, прожигают его напрасно, их потом наказывает за это жизнь. Сначала себя жалеют, щадят, боятся, зажимаются, а потом время проходит – и всё уже, дело к концу, а результат нулевой.
Судя по Вашим работам, по характеру Вы оптимист?
Скорее, воинственный, деятельный оптимист: построгать, попилить, наколоть дров. Думаю, что мужчина таким и должен быть. Вот у меня дочка, но есть внук. Он сейчас подрос, с ним приятно что-то поделать вместе, поговорить о главном, рассказать что-то важное. Но это всё равно носит характер оптимистичного заряда, чтобы он не скисал. Очень часто люди не умеют задавать вопросы: желают получить ответ, но вопросы задать не могут. Он не всегда сможет зайти в нужную дверь, но он хотя бы должен знать, где она находится. Умение найти эту дверь, войдя в которую ты получишь желаемое – этому нужно учить, особенно мальчиков. У него же будет семья, дети, он должен быть главным. Я домостроевец, причём упрощенной схемы поведения мужчины в семье: воспитание такое, от отца передалось. Мужчина – главный в семье и он должен решать проблемы, не дергаться по мелочам, а быть защитой и опорой в главном. Мужчина – воитель, он должен быть всегда сильнее, спокойнее и оптимистичнее, а мужчина-нытик печальное зрелище.
Считается, что художники – люди одной темы. И даже если уходят от неё, через какое-то время к ней возвращаются. Вы – тоже человек одной темы? Предвижу ответ, ведь даже у нас на выставке их как минимум, три.
Всегда выбираешь определённые направления, которые тебе позволяют ясно и чётко изложить то, что ты думаешь и хочешь сказать как минимум, самому себе. Раздёргиваться - на каждый окрик не нареагируешься. Да, и там красиво, и там красиво – но это когда ты занимаешься созерцательным бытописанием, не пропускаешь через себя и у тебя нет своего мнения по поводу этой красоты, ты просто срисовальщик. Как я в детстве, срисовывая картинки из мультфильмов, считал себя художником. Некоторые вырастают и продолжают так же срисовывать картинки из жизни, считают себя художником.
А другие думают, создают свой стиль, придумывают свой язык. И темы выбирают такие, которые тебя очень трогают и интересуют. Только тебя в первую очередь, иначе если ты сам не разбираешься в том, что собираешься нарисовать, что ты можешь сказать членораздельного другим? Поэтому иногда лучше брать даже маленькие темы, но такие, где тебе есть что сказать.
А можно ли говорить о стиле, почерке, языке Архиповского?
Надеюсь, что можно говорить и о стиле, и о почерке. Ведь если я иногда борюсь с этим – значит, это есть. Я борюсь с тем, что есть определенный выбор цветов красок, приёмов; автоматически замешиваешь свои любимые цвета, используешь определённые сочетания. Но это не очень хорошо: появляется заезженная колея, которая со временем становится такой глубокой и узкой, что тебе становится скучно там, в своей стилистике, только ноги обдираешь.
Широта не говорит о разбрасывании. Тот же Пикассо какие только стилистические периоды и предпочтения ни прошёл! «Гениальный вор», – как он про себя говорил. Талантливые – копируют, а гениальные – воруют. Он воровал, но всё доводил до совершенства, до логической точки. Когда говорят про кубизм Пикассо, я всегда привожу в пример его потрясающую «Гернику». Я не могу представить, как про трагедию разбомбленного города рассказать по-другому, чтобы это не было романтикой, не было кровищи, не было пугания людей, а была настоящая вселенская трагедия и боль. Умение сказать своим языком, простым и ясным – это очень сложно. Хотя на первый взгляд кажется: такая простота, и я так смогу.
Расхожая фраза, что искусство лечит – правда или миф?
Когда с людьми случается беда, мы чаще всего начинаем искать врачей – специалистов своего дела. Мы готовы платить им деньги и хотим получить хороший результат. Но когда касается художественного творчества, чаще всего мы малахольно относимся к этому. Разве хирургом самоучка может стать? Ну нет, конечно, такого не может быть! Картинка симпатичная, недорого – и повесил. А надо относиться так же, как к своему здоровью, ведь картина, которую ты несешь домой – это твоё эмоциональное здоровье, она не только дырку на обоях закрывает, она подспудно важна и влияет на здоровье, на наше состояние, хотя мы не всегда отдаём себе в этом отчет. У нас рецепторы настроены на острую боль, на порезы, на мозоли, а здесь – ну и ладно, пройдет. А хороший художник может доставить процесс очищения, катарсиса, до состояния слёз, плача, но это хорошие слезы.
Как складывается ваш рабочий день? Чем вдохновляетесь?
Чтобы утром начать нормально работать, нужно с вечера оставлять что-то незаконченным. И то оставлять, что ты знаешь, как сделать. Если ты вечером сделаешь всё, что знал и хотел, до полного выдоха, то с утра тебе придётся по-новому начинать заряжаться, настраиваться, вдохновляться, входить в работу, тему, эмоциональное состояние. Незаконченность и знание того, что ты хочешь сделать завтра позволяет тебе полноценно начать творческий трудовой день.
Вдохновение приходит у меня только тогда, когда я работаю. Желание работать и вдохновение – это разные вещи. Желание работать – подошёл, покрасил, не получилось – и желание закончилось. А вдохновение не может кончиться так сразу, оно будет тебя будировать так, что не отойдешь от холста или планшета.
У меня была мастерская на Ильинке и квартира там же. Зимой идёшь – холодно, дойдёшь до мастерской, чаю согреешь и мечтаешь: «Хорошо бы сразу проснуться – и ты на работе». Аккуратнее нужно с желаниями! Потому что сейчас я просыпаюсь – и уже сразу на работе, вот так счастливо всё сложилось! Никто тебя на улице не толкнет, в автобусе какие-то мелочи не отвлекут. Это здорово, конечно, ты всегда в возвышенном состоянии.
Для художника дисциплина очень важна – ведь можно пойти налево, можно направо, полежать, поспать, ты расслабленный, тебя легко взять, в любой сложной ситуации: «Ой, не получилось! Пойду чаю попью, сигарету выкурю!». Лень-матушка! Красота! Полениться, полежать, себя пожалеть. Но с этим надо бороться только административно-волевым методом, путём записывания в дневник или на бумажку планов работы на день и всё. Нужно уметь администрировать свой день и жить по расписанию.
Среди коллег-художников у вас есть друзья или больше тех, с кем не сходитесь во взглядах на искусство и жизнь, за чьим творчеством ревностно следите? Или друзей у вас больше среди людей, далеких от искусства?
Мои друзья – художники, инженеры, изобретатели. С кем я не схожусь во взглядах, с тем я вообще не схожусь. Зачем, чтоб поспорить до хрипоты? Мне когда-то учительница говорила: «Будьте умнее – отойдите!».
Многих моих замечательных друзей мне сейчас не хватает. Среди художников были и замечательные друзья, и учителя, которые помогали мне жить и формироваться, по ним сверял какие-то свои открытия. Всегда нужно искать тех людей, с которыми тебе будет комфортно и полезно для души и воспитания. В споре-то никогда не рождалась истина. Чаще всего это получается обмен мнениями. Друзья – это те, кто терпит твоё мнение, и это счастье. А уж если поддерживают – то вообще брат родной! У меня есть школьные друзья, с кем вместе в школу пошли – и вот уже 52 года дружим. С теми, с кем я рос, тоже поддерживаем отношения, и мне без них плохо. Иногда долго не вижусь, но знаю, что они есть, в любой момент можешь набрать номер – и тебе ответят, и тебе будут рады. Это те друзья, с которыми вообще никогда в жизни не ссорился, нет предмета для ссоры.
Очевидно, Вы человек сугубо городской – у вас такая мощная урбанистическая тема. Какой город любимый?
В интернете есть информация, что я приехал в Новокузнецк после окончания художественного училища. Это не совсем так. Меня годовалого родители привезли в Новокузнецк в 1964 году. Поэтому считаю себя коренным новокузнечанином. Отъезжал на службу и учебу, но все время возвращался в Новокузнецк, это мой родной город. Да, я хочу побывать в Риме и Париже, ощутить атмосферу и колорит этих городов, но жить там постоянно – и мыслей не было. Жить мне всегда нравилось в Новокузнецке. Я это очень остро почувствовал однажды: мы прилетели в 1998 году с художниками после выставкома Всероссийской выставки в Москве. Была зима, раннее утро, темно. Из аэропорта приехали, вышли на Циолковского. Зима, градусов 10-15, тепло, идёт тихий-тихий снег, просто «Вечера на хуторе близ Диканьки». После сумасшедшей Москвы, с улицы Беговой или с Динамовской, ты прилетаешь сюда и понимаешь: это твой дом! Как будто под одеяло залез или мама что-то вкусное варит. Вот такое ощущение родного. Ну и потом, родное – это же не только какие-то дома, улицы – это те люди, которые тебе родные, дорогие. И потом, даже счастье их терять – они уходят, умирают, но ты находишься рядом, ты можешь прийти на их похороны, это важно. Я не космополит безродный, я к земле поближе, к каким-то родным углам, к «Коммунару» – в общем, патриот своего города.
А зачем тогда Вам мифотворчество, связанное с Кузнецком?
Это насыщение города сказочными сюжетами. Хочется, чтобы что-то такое доброе случалось или хотя бы могло произойти. Это всегда способствует творчеству, преломляет взгляд у горожанина, обитателя города – он становится более ценен, любим, как после бриллиантовой ограночки.
Был ли толчок, триггер для обращения к евангельской теме, или это просто пришло с возрастом мудрости?
Ну не брать же тему уборки города – а уж сразу вселенскую, масштабную.
Как-то мягко накатило, спокойно, без резких рывков ушёл страх рисовать это. Поэтому и захватило так объёмно, позволило отходить от темы. Как у дерева – есть много веточек, но это всё одно дерево.
Сегодня есть удовольствие и удовлетворение от своего творческого пути? Или есть многое, что хотелось сказать, да пока не вышло?
Могу сказать как нормальный естествоиспытатель и попробовавший: художественное творчество у меня оставалось всегда (у меня была мастерская), но параллельно с этим была и работа строителем, каменщиком, сварщиком, металлургом, я работал на ферросплавном заводе, в РСУ – кем только не работал! В трудовой книжке есть даже запись «горновой 5 разряда». Меня такая работа не пугала (я решал материальные проблемы, проблемы с жильем), но она никогда целиком не заменяла творчество. И сил хватало, и было интересно: там люди другие, других специальностей, наклонностей, предпочтений и я многому у них научился, крепости духа, прежде всего. С технарями мне очень интересно – в своём роде они тоже творцы, креативщики. Пусть и не картины рисуют, а кирпичи кладут и сталь варят. И они тебя заряжают этой созидательной энергией: ты мужчина, ты должен это сделать, не бойся.
Почему тогда в вашем творчестве нет металлургии, вообще нет индустриальной темы?
Она есть, но осталась в эскизах, которые не получили воплощение. Пережить есть что, а сказать нечего. Сейчас в Новосибирске проходит выставка старейшего художника Николая Грицюка, которого уже нет с нами. У него есть прекрасные работы из серии «Кузбасс» – я так не умею. Не всё может воплотиться... Может быть, когда-нибудь позже...
С высоты вашего опыта, звания, регалий, творческих достижений (отмеченных и неотмеченных), есть какие-то пожелания, советы, рекомендации тем, кто только вступает на этот тернистый путь?
Пожелание только одно: никогда не жалейте об этом, не оглядывайтесь назад, не бегайте туда-обратно — это бессмысленно и наказуемо. Счастье выбора творческого пути не у всех бывает. И если у тебя есть какие-то к нему предпосылки и желание заниматься творчеством, то нужно всё сделать, чтобы встретиться с теми людьми, пойти в те заведения, которые разовьют тебя и дадут профессиональные навыки художника.
Вот я сейчас думаю: а что мне помогло остаться художником, выставляющимся в залах Новокузнецкого художественного музея? Сила духа и уверенность в том, что путь, который выбрал – верный, и ты от него не отступишься. Примеров же очень много, когда художникам мешают жёны, обстоятельства, нехватка денег, неимение мастерской, а если мастерская есть, то окна не на тот свет выходят – им всё время что-то мешает. Нормальному художнику наоборот, это помогает. Тогда это художник. А если нет – иди на работу с 9:00 до 18:00, там определят за тебя расписание и будешь ходить по жёрдочке.
Хотя история немало примеров знает, кода человек, ушедший из творчества в прикладную деятельность, обратно не возвращался. Иногда такие замечательные заведения оканчивали, что думаешь: «Боже, как тебе повезло там учиться!» – а всё мимо! Да, там деньги нормальные, жизнь попроще.
Лев Николаевич Толстой говорил, что у каждого в жизни есть звёздный час, но не каждый его замечает. Не пропустить свой звёздный час – это важно! Вот и искусство носит обучающий момент, когда обучает людей не пропускать свой звёздный час. Увидеть что-то красивое, что-то необычное, что-то важное и не материальное. Тогда человек становится более тонко заточенным.