Игорь Аркадьевич Бакин был доволен жизнью и службой. Более четверти века назад он пришёл в органы правопорядка, которые тогда назывались милицией. И всё это время Игорь Аркадьевич не мог нарадоваться тому, что между медициной и милицией в своё время выбрал последнее. Ни в то время, когда он поступил в школу милиции ни сейчас, он не испытывал иллюзий по поводу того, для чего он решил посвятить свою жизнь именно этой профессии. Единственной целью его существования были деньги. И если раньше он ещё мог объяснять себе, что деньги – это только средство для того чтобы хорошо одеваться, нормально питаться, заплатить за кооперативную квартиру, купить мотоцикл, а потом машину, то со временем, когда всё, что составляло моральные основы государства, канувшего в лету, он перестал врать себе и осознал, что деньги любит сами по себе. Без каких-то условностей.
Он любил деньги и деньги полюбили его. Ещё тогда, когда молодым инспектором ГАИ в лихие 90-е он за ночь мог «заработать» столько сколько его родители не заработали за всю жизнь. Главное знать правила игры: не борзеть с тем, кто платит; себе брать только то, что причитается; и отдавать начальству, что положено. И эти правила следует соблюдать неукоснительно, потому что начальству периодически нужно докладывать, что оно, начальство, борется со взятками и поэтому кого-то из своих подчинённых нужно сливать. Игорь Аркадьевич понимал очень хорошо, что оказаться в числе тех, кого сольют, он не желает. Поэтому вежливость и прилежание и всё до копейки, что положено передавалось кому положено.
Молодой и толковый сотрудник с внешностью очень чесного милиционера с плаката о защитниках социалистической законности был замечен и переведён на более высокую позицию, где уже не сам должен был морозить причинные места на дороге, а организовывать процесс таким образом чтобы ему приносили деньги подчинённые. И не важно чем он занимался: управлением дорожного движения, регистрацией транспортных средств или выдачей водительских удостоверений, нужные суммы собирались и передавались в соответствии с неофициальным графиком. А часть, которая положена Игорю Аркадьевичу паковалась в целлофановые пакеты, складывалась в чемоданы и пряталась в тайный подвал, который он вырыл в подполье старого дома своих родителей в деревне. Первое время было приятно пересчитывать купюры, потом пакеты, а потом чемоданы наполненные деньгами.
Некоторые коллеги покупали дома себе, драгоценности жёнам, квартиры и машины любовницам, тратили деньги на заграничные поездки. Наш герой боялся нормальным человеческим страхом делать подобное, чтобы не вызвать подозрения, да и просто жалко было денег. Поэтому в душе немного презирал коллег, тратящих налево и направо, и внутренне радовался, когда кто-то из них оказывался уволенным, а то осужденным. Но ещё больше Игорь Аркадьевич не любил тех, кто работал не за деньги, а за совесть. Выявить пороки у таких коллег было самым большим его удовольствием. Узнавая, что один честный сотрудник оказывался алкашом, другой имел любовниц, за третьим были известны факты рукоприкладства, наш служитель закона испытывал радость почти сравнимую с той, что он испытывал, считая свои деньги.
Но имелись в большом количестве те, про грехи которых Игорь Аркадьевич не ведал и тогда он им грехи просто придумывал сам. По большей части он считал их просто умственно недоразвитыми или коротко - недоумками. Но без них система, в которой вполне комфортно существовал Бакин, не могла функционировать: кто-то должен был ловить преступников, кто-то организовывать порядок на дорогах, кто-то нормальную жизнь в городах. К тому же время от времени нужно кого-то и наказывать. Но не будешь же наказывать тех, кто тебе в клювике приносит денюшку. А вот тех, кто вкалывает, можно наказывать не стесняясь. «Не стесняясь» - не потому что Игорь Аркадьевич такой уж циник (хотя и этого у него не отнять), а потому что именно тот, кто много работает много и ошибается чаще.
Карьерой своей Игорь Аркадьевич был не то чтобы доволен, но и серьёзных оснований жаловаться не видел. В тех случаях, когда сгущались над ним тучи начальство ценившее его способности переводило по горизонтали на другие позиции. И к моменту нашего с ним знакомства Игорь Аркадьевич Бакин обеспечивал охрану общественного порядка в одном из округов Москвы. То есть был по сути главным участковым на значительно территории столицы.
А значит он должен знать всё, что происходит на подведомственной территории (на «его земле»). Только полная и объективная информация о происходящем могла обеспечить, что не возникнут нежелательные явления, не наступят незапланированные события, а следовательно не будет личных проблем у главного участкового.
И, когда в зоне ответственности нашего героя вдруг без ведома руководителя на трёх его подчинённых завели уголовные дела, Бакин воспринял это как посягательство на собственную власть. К тому же двое из трёх были его людьми. А третьим был Ваня Красносельцев, который по всем критериям попадал в категорию «недоумков», но был на особом счету у начальника, как человек уникальный по своим богатырским параметрам и необычайной, почти детской, наивности. Именно после ареста Вани в результате спланированной провокации (главный участковый не сомневался, что это была провокация и что она была спланирована) Игорю Аркадьевичу стало понятно, что на его земле идёт какая-то игра, сути которой он не понимает. А это не порядок. И следовательно нужно привлекать все свои возможности для того чтобы в этой проблеме разобраться.
И в результате предпринятых действий выяснилось, что некто Шкипер, личность никому неизвестная ни в прямом ни в переносном смысле, развернул на большой территории бурную деятельность по аренде коммерческой недвижимости в жилых домах, выдавливая все фирмы, занимавшие нужные ему помещения. Участковых, которые оказывали малейшее противодействие этим планам, покупали или убирали различными способами.
Игорь Аркадьевич знал, что если что-то на его земле происходит без его ведома, то рано или поздно, но это приведёт к потере контроля над территорией. А значит заветные чемоданы не будут пополняться. В его планы такое развитие событий не входило. И главный участковый стал принимать меры. Его личная агентура, которую он содержал за счёт тех или иных поблажек, а некоторым даже приплачивал, сообщала скудные сведения о Шкипере. Информация поступала только общего плана и в основном строилась на слухах и домыслах. Всё, что удалось выяснить: влиятельная персона; имеет политическую крышу; не светится лично – работает только через одного-двух своих поверенных.
Размышления руководителя прервала молоденькая секретарь – выпускница школы милиции, за которой по просьбе высокопоставленных родителей Бакин обещал присматривать.
- Товарищ полковник, к вам посетитель. Рыбаков Константин Сергеевич, полковник в отставке. Не записан. Может записать на завтра?
- Зачем откладывать, - ответил начальник, не принимающий обычно посетителей, о которых не знал заранее, но сейчас почему-то изменивший своё обычное поведение, - Пусть заходит.
Одного взгляда на вошедшего хозяину кабинета было достаточно, чтобы понять про посетителя всё: это господин, одетый, что называется с иголочки, не про деньги. Он может просить за ветеранские организации, может бороться за восстановление справедливости, может хлопотать за детей, за инвалидов, за спортсменов. А вот деньги таких не любят. Но интуиция подсказывала, что этот господин может быть полезным.
Хозяин кабинета вышел из-за стола и, пожав руку, предложил присесть за журнальный столик.
- Слушаю внимательно, полковник, - и, предложив сразу общение на ты, добродушно спросил, - Рассказывай, где попрана справедливость настолько, что ветеранам не даёт возможности наслаждаться заслуженным отдыхом?