Анна Коренченко Когда мне было годика три, у нас была птичка светло-лимонного цвета, канарейка или кенар — не знаю. У мамы были две пластинки — одна с записями разных поющих птиц средней полосы, другая — с пением соловья. Сколько не заводили пластинки, птичка петь так и не начала. Потом были чирики, они же кулички, они же черныши, которых папа нашёл в лесу в Одинцовском районе (ждал-ждал, а мама-птица так и не прилетела). Мы выкармливали их из пипетки, а потом благополучно пристроили в московский зоопарк. Когда переехали в Ясенево, у нас появился зеленый волнистый попугайчик Карлуша. Он был говорливый и любил летать туда-сюда под душем с прохладной водой. Но все уходили на работу, я уезжала в старую школу на Курской, бабуля большую часть времени проводила на кухне, а сестренка-первоклассница, как позже случайно выяснилось, любила засунуть руку в клетку и ловить там попугая. Он загрустил и замолчал. Отдали его девочке с ЦДП, которая с ним проводила много времени, и он научился говорить
Птицы моей жизни: Попугайчик Карлуша, сварливая ворона и разговорчивый скворец
10 августа 202210 авг 2022
1331
2 мин