"Общение с собеседником возможно только при наличии общей памяти".
Юрий Лотман
Поезд ехал уже час, но она только сейчас посмотрела в окно.
– Темно. Вечером всегда темно,- она посмотрела ему в глаза, - А здесь светло. Наш поезд сейчас, как светлячок, среди этого тёмного леса. Светлячок, который несется куда-то вперёд.
Она не помнила их начала, а он никогда не помнил конец. Как это, не помнить конец, спросите вы. Очень просто – например, он никогда не помнил, чем заканчивался их последний диалог, но зато он помнил все, что было вначале. Он помнил, как они начинались, конечно, не диалоги, а они. Зато потом она забывала конец, потому что спустя время, он переносился в памяти в начало, а он его вспоминал, потому что он никогда не помнил конец, только начало. Так они и общались, всегда была недосказанность, недопонятость. Фраза "А помнишь?" была запрещена в их разговоре. Потому что она не могла вспомнить того, что помнил он, а он, что помнила она. Это просто отсутствовало в их памяти. Но было всего лишь одно мгновение, даже можно сказать одна секунда, самое большое – минута, когда её конец переносился в его начало, тогда они обладали общей памятью, памятью всего, что с ними было. Тогда их глаза наполнялись чем-то многослойным, если кто-то в этот момент посмотрел бы на них, то подумал, что с ними что-то случилось. Как будто они разом выпили что-то горькое, резкое, а, может быть, даже обжигающее. Их глаза горели, и в них каждый раз было видно расставание. Потому что через секунду они уже не помнили этого, они становились почти незнакомцами, поэтому, каждый раз "познакомившись", они прощались.
Он, конечно, помнил о них больше, чем она. Ведь она помнила только последнюю неделю. Они уже решили, что конец – это неделя, самое больше – месяц. А он помнил все до этого месяца. Когда месяц заканчивался, она забывала все, что в нем было. Весь месяц сразу, спросите вы. Нет, конечно, первые дни забывались уже где-то в середине, но только если в этих днях не было чего-то, что могло оставаться в памяти дольше. То есть вы же тоже помните хорошо в конце месяца, чем вы занимались в его начале, если это летний месяц, особенно, если вы куда-то поехали. Потом уже воспоминания становятся не такими яркими. А если это были дни, когда вы не делали чего-то, что могло оставаться в памяти подольше, то вы с трудом вспомните, что делали вначале. Так и у них, точнее у нее. Чем ярче было воспоминание, тем дольше оно у нее хранилось. Но все равно в конце месяца – она его забывала. И в конце месяца, возможно, не календарного, ее воспоминания переходили ему. И как вы уже могли догадаться, не все. Если что-то она забыла в середине месяца, оно уже не приходило к нему.
– Пытайся запомнить все, - говорил он ей.
Конечно, они пытались вести дневники. Лихорадочно она записывала, что произошло с ними сегодня, потому что про себя она помнила все, насколько возможно помнить. Воспоминания забывались только про них обоих. Так и он мог с легкостью вспомнить, о чем он говорил с другом на прошлой неделе, но что он говорил ей – нет. Только через месяц. И когда он это вспоминал, то часто ему бывало стыдно за свои слова. И он ходил и не знал, что ему делать. Она не понимала, что с ним происходит. Или наоборот, она шла по улице и вспоминала их вчерашний диалог, а он его не помнил. Он не помнил, что было с ними уже вчера, мог иногда забыть, что было час назад. И вот она записывала все, но потом заболела. Она поняла, что не сможет всю жизнь записывать каждый день, чтобы не забыть его. Ведь нужно было писать не общие фразы, а подробно, каждую деталь. И тогда она теряла и те минуты, когда у них было общее настоящее. Ведь они могли разговаривать хотя бы час, и в этот час он помнил все, что он ей говорил. Пусть она не помнила ничего, что было месяц назад, полгода, у них был час. Этого было много. В этот час они не пытались вспомнить что-то, они смотрели на мир и дорожили каждой секундой. Потому что это был их общий мир, общее настоящее, потом оно станет воспоминанием, которое перенесётся сначала в "конец", а потом в "начало". Можно сказать, что они оба не помнили прошлого, только это было разное прошлое. В какой-то момент она понимала, что он начинает забывать, и тогда для них начинался новый час.
Она просила его рассказать об их начале. Он рассказывал, но она забывала. Тогда он решил записывать. Она каждый вечер читала его записи. Но скоро перестала это делать и спрятала их подальше.
Они никогда точно не знали, когда придёт их общее воспоминание. Они пытались отсчитать месяц с последнего, и когда пришёл тот день – общего воспоминания не было. Оно пришло на день позже. Поэтому иногда они были не вместе. Воспоминание могло прийти, когда она или он были в магазине или в кафе. Конечно, они всегда хотели, чтобы оно приходило, когда они были вдвоём, потому что тогда у них случался диалог глазами, единственный диалог за месяц, когда они оба друг друга помнят и понимают. Даже тот час не был таким, потому что у них отсутсвовала общая память об их прошлом.
Так они и жили. Она не могла сказать, сколько, и иногда спрашивала у него:
– Сколько мы знакомы?
А он отвечал ей:
– Мы знакомы намного больше твоего конца, в моей памяти много воспоминаний о нас.
На бумаге она написала себе, что он любит есть и отнесла на кухню. В комнате хранилась такая же бумага с подсказкой, где было написано, какие книги и фильмы он любит. Она не помнила никакие подробности о нем, она знала только его имя, и что она любит его.
Он же помнил очень много. Конечно, иногда и он что-то забывал из их начала, но самое важное помнил всегда.
А ещё важным было то, что ее воспоминания, переходящие ему, проходили сначала через призму ее восприятия происходящего. То есть он, конечно, мог иногда отделить ее эмоции от воспоминания, но это было очень трудно. Ведь то, что они переживали вдвоем, совсем не значило, что у них были общие эмоции. Каждый чувствовал по-своему. И ее воспоминания переходили к нему с ее чувствами и видением. И, может быть, даже к нему приходило то, чего на самом деле не было. И тогда его голова начинала болеть. Потому что, видимо, было ещё что-то, кроме памяти, что помнило их конец.
Они не любили встречаться вместе с друзьями. Потому что те всегда знали о них больше, чем они. Это было видно по их глазам.
В какой-то момент случилось то, чего они не ожидали. Он стал забывать их начало. Это происходило день за днем, он не сразу заметил. Но когда понял, то не знал, как сказать это ей. Она сидела за столом и пила кофе. Глаза её всегда как будто что-то искали, но сейчас они тихо смотрели в окно. Вокруг неё было такое спокойствие, что он не знал, как сейчас нарушить его.
– Я стал забывать наше начало, - сказал он на одном дыхании.
Она медленно перевела взгляд с окна, сделала это так, будто он сказал что-то вроде: "Сегодня обещали дождь".
Она посмотрела на свою чашку, а потом такими живыми глазами на него и сказала:
– Я еще помню наш конец, значит у нас всегда будет начало. Мои воспоминания будут переходить к тебе, какими бы короткими они не были. Ты же знаешь, что любовь живёт не там, где живёт наша память. Даже если я забуду конец (тут ее взгляд изменился). Представь, ты забыл начало, а я конец, но оба мы помним, где живём. И вот я прихожу домой, а тут незнакомый мужчина. Я тебе говорю: "Кто Вы? И что Вы здесь делаете?". А ты ответишь: "Я здесь живу". Как в том фильме, только я тебя из чайника поливать не буду.
Она засмеялась.
Только через какое-то время она правда стала забывать их конец. Они носили с собой бумажки, где было написано, что с ними случилось. Их память забыла все, что было вначале и в конце. Они не помнили друг о друге ничего. Они потеряли ту секунду, когда ее воспоминания переходили к нему, теперь у них был только час или сутки, пока они не расставались. Как только кто-то выходил за порог квартиры, они тут же забывали друг друга. Только почему-то им всегда хотелось вернуться домой, причём скорее, а когда они выходили, то у каждого было ощущение тепла, которое бывает, когда тебя кто-то любит. В какой-то момент им показалось, что их память дошла до середины промежутка их истории, стёрла все, что было позади, и как будто уже хотела начинать стирать то, чего ещё не было, но почему-то остановилась. И вот они ехали в поезде, ехали туда, где смогут помнить начало и конец. Они ехали записать новое начало. Как будто их память зависела от места их прибывания. Они, конечно, знали, что нет.
"Знаешь, что писал Осип Мандельштам?- спросил он её. -"Говорить – значит всегда находиться в дороге". Мы с тобой сейчас в дороге, но эта дорога не железнодорожные пути. Это другая дорога. Мы с тобой теперь часто молчим, но наши души говорят. А значит мы преодолеваем путь, чтобы прийти к нашему началу". Они двигались вперёд, чтобы их будущее смогло стать прошлым, а значит стать началом. Но оба они уже перестали думать о времени. Они договорились, что едут для этого, но на самом деле оба они поняли, что угнаться за временеи невозможно. Каждая новая секунда становилась прошлым. И сколько бы они не гнались за будущим – оно никогда не наступало. У них были только час и прошлое, которое они не помнили.
"Наши души говорят всегда, - сказал он. - И если наша память сейчас остановилась, то пускай воспоминания будут жить не в ней. Это ещё не конец".
Они ехали в поезде. Два человека, не помнящие общего прошлого и не знающие будущего. Любовь жила не там, где память, а поэтому им было нестрашно. У них не было общей памяти, спросите вы. Конечно, была. Их общая память – их любовь.
Автор: Вероника Карпусь