Мечта. Геройство. Подвиг. Победа
И куда подевались, и были ли вообще, но если малое геройство - микро-подвиг или мини-победа, худо-бедно углядываются, с мечтой похуже.
Желания и фантазии, особенно, детско-юношеского, книжно-гормонального направления были. Много и часто, но так, чтоб всерьез, чтоб захватило и понесло, чтоб жил и дышал только ей, не припомню.
Хотел солдатиков, мопед, маску-трубку, ласты. Джинсы, гитару и кожан, проигрыватель, магнитофон и колонки. Прочесть Капитана Блада, Двадцать тысяч лье под водой, послушать от пуза Чика Кориа или Шакти. Съездить загранку, и чтоб бабы сходу. Бицепс сорок два, пожать сто тридцать. Фантазии Фарятьева.
Похоже, настоящей мечты так и не случилось, а из подвигов только драки и преодоление. Страха, немоты и пьянства.
М-да, геройство - категория трудная, на сегодня, к сожалению, неубедительная.
Займи тысячу, это вопрос жизни и смерти...
На тебя смотрит вся страна ...
Если не ты, то кто...
Есть такое слово "надо
Манипуляции.
По детству все были героями. Мама, к примеру. Подавала себя исключительно в ключе жизнь-подвиг - ухомаздалась, говорила она вздыхая, пашу как лошадь на два фронта, двужильная...
Это конечно так, но слегка преувеличено, поэтому не знал как реагировать. Дежурного спасибо было явно недостаточно, а как надо, не разумел совершенно. Поэтому всякий раз повисало неловкое молчание.
В школе много рассказывали о всяком героизме начиная с революции, кончая закрытой телом пробоине на плотине. Про войну помолчу. Героями были пацаны, лепившие почем зря о своих подвигах - один на один, один на пять, десять. Диссиденты, о которых только страшным шепотом, секретные ученые, подвергшиеся тотальной радиации или проводившие смертельные эксперименты на собственном теле.
Подпольные музыканты, самиздатовцы, учителя и строители, горняки и металлурги, военные и врачи.
Революция, Гражданская, первые пятилетки, Великая Отечественная. Космос и Бомба, мосты, гидроэлектростанции, ледоколы, олимпиады и чемпионаты. Официально, с высоких трибун, пафосно и надрывно.
Напрячься, выложиться, совершить невозможное. Любой ценой вперед. Только вперед, только победа. В итоге нас ждал предсказанный учеными коммунизм - воплощение всех подвигов, геройств, мечт и побед. Царство свободы.
Не получилось.
Измельчение, переименование, переоценка. Это коснулось ровно всего, прежде всего, мыслей, слов и поступков. Рутинизация возвышенного. Доблесть распалась на воинскую и трудовую, а трудовая на профессиональную и бытовую. Обретению дефицита, к примеру, а потом еще пониже - уборка, стирка или готовка.
Мечты приземлились. Какие звезды, разве только на погоны. Гарнитур, хрущевка, должность, защита, шесть соток или автомобиль.
И победы поиздержались.
Трибунный пафос на девятое - никто не забыт, ничто не забыто, низкий поклон, фронтовые сто грамм, а в Питере спившиеся фронтовики за двадцать копеек пальтишки студентам подавали. В полуподвальных наливайках. Столкнулся в семьдесят девятом и обомлел. Просто не укладывалось в голове, кто кому.
Рано-поздно официальный миф приказал. Ни революция, ни гражданская, ни отечественная больше не вдохновляли. Приелись и обрыдли, а исторические решения съездов кроме хохота ничего не вызывали.
Повысим производительность на пять процентов, снизим себестоимость, план-закон, выполнение - долг, перевыполнение - честь. Прям, до мурашек, правда.
Стухла большая всесоюзная романтика - Белоярка и Целина, Бам или Байконур, померкли, замылились великие победы, до мышей обмельчало геройство, и на смену пришло приземленное, понятное, малое и подручное, комфортное и достижимое.
Женя Лукашин или этот, из Осеннего марафона, Бузыкин. Титаны, зато сколько добра и красоты, женских слез и мужского отсутствия.
Возвышенное сдулось и опало. Страшно поминать вслух, засмеют. Из великого всеми признавалась только Любовь. Как у Жени и Нади.
Честь, Достоинство, Верность, Мужество, Присяга - это, братцы, идеология, следовательно, чужое, пришедшее от "них". От этих исчадий, заглотчиков и приспособленцев - сами жрут икру в буфетах, а мы лапу сосем, в очередях стонем, унижаемся бездельем и скукой.
Ничего, ничего, у нас своя игра - порядочность и хорошесть. Так и говорили - лишь бы человек был хорошим.
Порядочность, когда выполняешь конкретно обещанное, не кидаешь сразу и не подставляешь смеха ради, а хорошесть - вместе пьем, ничего не требуешь строго и прощаешь быстро. Еще в долг даешь и не нудишь ежедневно с возвратом.
Ну, и если совсем по-тихому, маленькая, едва заметная, почти отсутствующая выгода. Подработки, липа сквозь пальцы, фарцовка, связи, блат и протекции. Плюс пламенно- картинный официоз - верим, не подведем, не щадя живота. Дань режиму.
Эволюция возвышенного в земное, а потом в смешное. Белое знамя победы. Ирония судьбы.