Примеры романтизации и идеологического оправдания грабежей и разбоев демонстрирует украинская история.
Сегодня мы представляем запорожских казаков в основном по картине Репина и произведениям Гоголя. Но, если внимательно вчитаться в строки «Тараса Бульбы», то сквозь романтический флёр проступают жестокость и алчность главных героев этого гимна казачеству. Нехорошие мысли об истинном роде деятельности запорожских «лицарей» закрадываются просто при изучении этимологии слова «казак». Этот тюркский термин возникший в Крыму в XIII веке вначале обозначал просто «стражника». Но уже в 1308 году в документах средневековой Сугдеи (современного Судака) фигурируют казаки-разбойники. Пару веков слово имело оба значения. Пока казакам платили, они были стражниками, охраняли, что прикажут, от других казаков. Переставали платить — становились разбойниками и грабили то, что еще вчера сторожили.
В связи с постепенным закабалением крестьян в окрестных землях разбойничьи шайки пополнялись людьми, недовольными новыми порядками, или провинившимися перед своими хозяевами. Постепенно, национальный состав ватаг менялся, и они становились преимущественно славянскими. В XV веке на нижнеднепровском острове Хортица появилось укрепленное поселение, называемое Запорожской Сечью — центр притяжения всех беглых и лихих людей из Польши, Литвы, Украины, Руси и Крыма. Несколько тысяч воинственных мужчин (женщины в Сечь не допускались под страхом смерти), собравшихся в одном месте, не желали кормиться крестьянским трудом.
Постоянными направлениями набегов запорожцев были Крым и турецкие владения в Молдавии и Валахии. Главной целью являлась именно нажива, освобождение из мусульманского плена христианских рабов было лишь бонусом. Попытки представить запорожцев как защитников православной веры относятся в основном к XIX веку и до крайности преувеличены. На самом деле в Сечь стекались и мусульмане из Крыма и Турции, и католики из Польши и Венгрии — казаки отличались веротерпимостью. Хотя среди них и существовал формальный запрет на набеги в православные края, но грабежи русских земель и украинских областей случались очень часто.
Постепенно география разбойничьих набегов запорожских шаек расширялась. В 1605 году отряд казаков сжёг Варну и, разбив турецкий флот, взял в плен несколько галер. В 1607-ом запорожцы разорили Очаков и Перекоп. В 1612 году была взята Кафа и разорены густонаселённые берега Крыма. В следующем году казаки взяли и сожгли Синоп. В 1616 году ограбили Трапезунд и разбили высланный против них турецкий флот.
С запорожским «лицарством» окончательно покончили только в XVIII веке. Сначала Пётр I отомстил Сечи за то, что она поддержала шведского Карла XII, а окончательно упразднила её Екатерина II в 1775 году.
К тому времени на территории современной Украины прославились еще два движения, крайне неуважительно относившиеся к чужим жизням и собственности. Опришки (или опрышки) действовали на западе, ближе к Карпатам. Их шайки, базировавшиеся в горных пещерах, совершали налеты на небольшие населенные пункты и крупные поместья, грабя и убивая. Нередко с опришками координировали свою деятельность гайдамаки. Эти разбойники обитали в степях Приднестровья.
В советское время оба этих движения, расцвет которых пришелся на середину XVIII века, пытались представить национально-освободительными и антикрепостническими. Детали деятельности этих «борцов за народное счастье» обходили молчанием. В советских учебниках трудно было найти сведения о том, что, например, в 1750-м гайдамаки устроили резню евреев и погромы в Виннице и Володарке. Но бедствия тамошнего мирного населения не шли ни в какое сравнение с последствиями гайдамацкого мятежа в 1768 году в Умани, в результате которого погибло около 20 тыс. жителей.
В XIX веке разбойничий промысел на Украине приобрел более традиционные формы. Одним из самых известных криминальных авторитетов того времени был Устим Кармалюк (или Кармелюк) (1787 — 1835). Этот бандит действовал в Подолье. Суммарный приговор рецидивиста Кармалюка исчисляется тысячами ударов шпицрутенами, сотнями ударов кнутом, троекратным клеймением, десятком пожизненных ссылок в Сибирь, из которых он каждый раз благополучно бежал.
В советское время из Кармалюка тоже лепили защитника угнетенных. Правда, в большинстве случаев его помогали ловить ограбленные им крестьяне.
В XX веке на просторах объятой Гражданской войной Украины своё место в революционном строю находили Мишка Япончик, Григорий Котовский и Нестор Махно — граждане с богатым уголовным прошлым.