Я сижу на шпагате. Их, шпагатов, существует всего три: с левой ногой впереди, с правой и поперечный. Я сижу на правом. Всю мою жизнь и не прилагая к этому никаких усилий.
При этом я совершенно не могу растянуть себя и сесть на другие, поэтому правый шпагат стал моей бесполезной сверхспособностью: он просто есть. При всей моей деревянности и полноте Боженька с царского плеча кинул мне растяжку правого тазобедренного.
Это не мешало и не помогало мне жить до одного момента. Знаете, что такое кессонная камера? Это малюсенькая пластиковая комната, целиком врытая в землю и хранящая в себе всю таинственность водоснабжения дачного дома. Однажды мне потребовалось спрыгнуть в кессон и покрутить там некие вентили. Не спрашивайте, просто надо.
От пола до люка около трёх метров. Я ловко спрыгнула на водонакопительный бак, затем на пол. Разобралась с вентилями, даром что ли я на теплоэнергетика училась. Я так же наивно полагала, что это самое высшее образование поможет мне вылезти из кессона. Но оно оказалось бессильно.
Нестабильно балансируя на эмали водонакопителя я силилась выбраться из подполья. Солнце било в глаза, я отдалённо напоминала толстого, но хилого крота.
Делов-то! Подпрыгнуть, держась за края, да вытащить свои три четверти центнера на свет Божий. Но несмотря на долгие годы плавания и вроде бы крепкие руки, подтянуться на них наружу я так и не смогла.
Стоя на водонакопителе я была близка к отчаянию, пока не вспомнила о наличии такого инструмента, как ноги. Да, они были со мной, но скромно стояли во тьме кессонной камеры. Я так же вспомнила о бессмысленной сверхспособности: правом шпагате. Я ловко задрала правую ногу мачтой фрегата, вытащила её на уровень земли-матушки. Коленка по счастью оказалась на самой границе люка. Я согнула ногу и ловким движением вернула себя из сырости подвала к благодатным солнечным лучам. Похвалила правую ногу за гибкость и наконец узнала, для чего был уготован этот подарок, правый шпагат.
Чудны дела твои, Господи, спасибо, что вытащил из кессона.