Живёшь порой рядом с человеком годы и даже не подозреваешь, какие бури бушуют у него в душе, какая боль разрывает эту душу. Узнаешь случайно и поражаешься…
Мысли чернокрылые
Мы идём в лес, торопимся, скоро должен подойти автобус и подхватить нас. На остановке, как раз напротив нашей родной деревни, в которой мы когда-то жили, встречаем его, знакомого мужичонку в промасленной фуфайке и грубых резиновых сапогах. Он сидит один, весь какой-то неприкаянный, непонятно откуда взявшийся здесь, вдали от своей деревни. На узенькой , местами расщеплённой лавочке расстелен грязный обрывок районной газеты, на нём, прямо на промасленном портрете какого-то передовика местного производства лежат кольца грубо порезанной, а может и вовсе поломанной колбасы, пучок зеленого, недавно добытого и ещё не очищенного лука и стоит, сверкая в лучах утреннего солнышка, уже ополовиненная бутылка водки.
Мы пытаемся обойти остановку сбоку, чтобы спрятаться за её стеной и дождаться автобуса, не вступая в ненужные разговоры, но мужичонка неожиданно поднимает голову и широким жестом приглашает:
- Заходите, не брезгуйте, я угощаю…
- По какому случаю бал? – интересуюсь я, понимая, что встречи избежать всё равно не удалось. – С ночи сидишь или только что прибыл? Вон ещё и не рассвело, как следует…
Мужичонка поднимает голову, глядит на меня бессмысленным помутневшим от выпитого взглядом и неожиданно машет руками над своей седой головой:
- Кыш! Кыш, чернокрылые! Ишь, привязались!
Я гляжу в небо, и, поняв, что там и намека нет на какую-либо птичью стаю, пытаюсь призвать мужичонку к совести:
- Стёпка, ты умом рехнулся? Какие птицы? Нет никого!
- Есть! В голове они у меня, мысли мои чёрные, кружат и кружат…
- Допьёшься, увезут в дурку вместе с твоими мыслями… Собирайся, я сейчас Ларисе позвоню, приедет и заберёт тебя…
- Нет! Только не это. Я ушёл навсегда, - мужичонка неожиданно всхлипывает и поднимает на меня свои печальные глаза. - А думаешь почему я ушёл?
- Это почему же?
- Потому что Бог меня наказал, а получается, что через меня и её…
И замуж за меня хотела…
Я смотрю на него ничего не понимающими глазами, столько лет на виду, и надо же, какие-то тайны мадридского двора.
- Да что ты городишь? – возмущаюсь я. - И чем же это он тебя наказал? Живёшь, как сыр в масле катаешься… Грех обижаться…
- Это правда, живу я справно, деньгам счёта не знаю. А зачем мне деньги, скажи?
- Смешной вопрос. Деньги всем нужны.
- Всем да не всем! Ты внукам отдашь. А я кому? Ребятишек же у меня нет…
- Так будут ещё, вы же вон какие молодые…
- Нет! Шалишь! Мне сегодня сорок. Ларка помоложе, без меня, может, и родит ещё… За что её-то наказывать?
- Родит, конечно, как не родить! От кого же она родит, дурень ты этакий, разве что от ветра в поле, мужиков-то в деревне раз, два и обчёлся, да и те дрягаются, как глисты в обмороке… Ты-то худ ли мужик? Ларка любит тебя и искать никого не будет.
- Найдёт, я ей мешать не хочу… Она не виноватая…
- А с чего это ты взял, что причина тут в тебе? Мелешь, язык-то без костей…
- Знаю я, знаю…
- Знаешь? Во какой специалист выискался, полюбуйтесь, люди добрые… Проверялись с Ларой-то что ли?
Но он не слушает меня, уносясь мыслями в одному ему ведомые дали. Неожиданно лицо его вспыхивает блаженной улыбкой, и он спрашивает:
- Ты Лизу-медичку помнишь?
- Помню…
И любовь нашу помнишь?
- Как не помнить? Вся деревня тогда гудела. Чего у вас хоть вышло-то, она же тебя из армии, вроде, дождалась…
- И писала каждый день… И дождалась… И замуж за меня хотела. Любила меня сильно, и я её любил, одну её только и любил. И жениться хотел той же осенью… Но мать у неё тогда шибко заболела, Лиза отпуск взяла и уехала домой. Телефонов ведь тогда таких не было, письма шли долго. Как-то всё было непонятно…
- Так ехал бы к ней, сейчас-то вон ловкий какой…
- А что думаешь, я тогда не ловкий был? Поехал, не один поехал, а с другом Генахой Шашлыком, на его мотоцикле поехали. Дорог тогда ведь не было, не столько ехали, сколько мотоцикл толкали, только к вечеру и добрались. Подъехали, в доме свет горит, окно не занавешено, смотрим, а там парень сидит, разутый, раздетый, как у себя дома…
- Ты и взбеленился?
- А ты как думала… Всё вспыхнуло во мне… Был бы автомат, так и дал бы по окошкам очередь…
- Постучал хоть?
- Постучал… А Лиза вышла ко мне и сразу в слёзы… Говорит: «Стёпа, я кажется беременная… Уезжай! Напишу, когда всё ясно будет, тогда и приедешь…»
Плевала судьба на нас
Мы с Генахой на мотоцикл и обратно. Уехали… А дорогой мне друг Генаха и говорит: «Подумай, Стёпка, твой ли ребенок у Лизки, будешь потом чужого воспитывать… Кто это там у неё?»
Вот с этой минуты у меня в голове и завертелось. Письмо от Лизы получил, прочитать бы, а я же гордый был, сжёг, не читая, и не поехал к ней больше…
- А потом на Ларисе женился? Она как раз на Лизино место приехала… Всё понятно.
- Чего тебе понятно? Мне самому было ничего не понятно, а всё-таки вскоре женился. Неплохо живём, грех обижаться, жена из неё хорошая получилась, уж семнадцать лет скоро, а только покоя в душе у меня нет. Вот всё говорят, что время лечит… Дудки! Калечит время, а не лечит, вся душа моя покалеченная, а ты попробуй с покалеченной душой жить.
- Неужели за все эти годы так ни разу с Лизой и не встретился? И не поинтересовался, кто у тебя родился?
- Ни разу. А хотел. Сначала надеялся, думал, вот встречу её и спрошу: «Поедешь со мной?» Если согласится, всё брошу и поеду, куда глаза глядят. А годики-то тикали и тикали, тикали и тикали, вот и сороковник… Всё говорят: судьба, судьба! Да плевала наша судьба на нас, ей ведь что наша жизнь – пустяк!
- А сам-то и попытался бы устроить встречу, чем в неведении столько лет жить… Что, предательства своего боялся?
- Сам себя боялся, не дай Бог никому пережить того, что я за эти семнадцать лет пережил. Посмотри, седой весь…
- А здесь-то почему оказался? И почему сегодня? Что случилось-то?
- Много чего случилось. И мне всё равно было, где оказаться… Вчера я в больницу ездил и там, представляешь, случайно встретил Лизину старшую сестру. Узнала она меня, сама подошла. Вот и рассказала, что в тот раз на лавке у них дома её муж сидел, решали, что с матерью делать, нельзя было её одну дома оставлять. Так и получилось, что Лиза не вернулась больше к нам, осталась за матерью ухаживать. Она тогда и сестре ведь не сказала, что беременная, не уверена была. А когда сестра приехала к матери на похороны, Лиза сказала ей, что аборт сделала, погубила нашего ребёночка. И срок уж большой был, всё ждала, что я одумаюсь… А когда узнала, что я на Ларке женился…
Он говорил яростно и увлечённо, не осталось и намёка на то, что выпивал, протрезвел как-то мгновенно, будто радуясь тому, что есть с кем поделиться. Иногда он поднимал к лицу свою большую тяжелую руку и вытирал рукавом грязной фуфайки закипающие слёзы.
Не зная, какие слова отыскать и чем утешить несчастного, я спросила:
- А у Лизы-то как жизнь сложилась? Детки-то есть? Ты узнал?
- Узнал. Всё у неё хорошо, она теперь в Череповце живёт. Сын и дочка у неё. Значит, это не её грех был, а мой, меня Господь и наказал… Как теперь мне с этим жить, скажи?
- Безвыходных ситуаций не бывает. Выход всегда есть. Но об этом мы с тобой поговорим в другой раз, а то автобус мой уже едет. Возвращайся к жене, не дури, Степан…
Дорогие читатели! Буду благодарна за лайки и комментарии!
Делитесь моими рассказами в ваших соцсетях, нажав кнопку
"поделиться". Для меня это очень важно!