Бишка худая, как щепка. Ещё она похожа на шкурку, которую просунули под холодильник. Похожа на запятую, на гальку, которая лежит на берегу моря, на одинокую чайку, забывшую, как ловить птиц. Бишка - это кошка.
Сначала я думала, что это кот. Кастрированный. Такой бесполый себе, голенастый котик, целый день дежуривший у бетонной стены автовокзала в надежде что нибудь поиметь. Я два раза его видела, когда приезжала в городок. Маленький, фабричный, весь в цветах и вишнях...
Вишню хорошо рвать по ночам... По ночам городок изнывает от жары, спит везде: в кирпичных и бетонных коробках, за деревянными, дедовскими стенами, в дореволюционной больнице, в сторожевых будках на плотине, и с одним приоткрытым глазом на фабричной проходной. Спит, раскалённый в июле, спит душный...а вишня висит. Висит и свешивается через полутемные заборы. Вот тут ее хорошо брать. -А-а-а-а! - Скажите вы. - Это нехорошо! Совсем нехорошо!
И даже поставите несколько восклицательных знаков.
- А-а-а-!- Скажу я.- Нехорошо! Знаю!
Но согласитесь, в этом что- то есть.
Ну, есть что- то в том, чтобы ходить в раскаленной сковородке города ночью и есть вишню, свешивающуюся через забор.
Она такая вкусная, бардовая, спелая, такая неожиданно жгучая и вязкая, что, как ее не съесть...
А Бишка...А Бишка притворилась кастрированным котом и сидела на вокзале, выпрашивая куски.
Я ей купила колбасу в тесте и в первый раз и во второй, и подумала:" А не взять ли мне этого котика домой! Ничего так котик! Худой только! Но было бы мясо..."
Я взяла Бишку домой.
Просто пригласила в автобус, она пошла. Она пошла и села ко мне на сиденье. А когда автобус тронулся, прыгнула в окно. Прямо в окно к водителю.
Она прыгнула на стеганную обшивку того места, что возле водительского сиденья. Ну того, где сельские жители кладут свои монеты. Я не знаю, как оно называется. Автомобилисты знают, а я нет. Как - то один очень хороший человек, живущий со мной, хотел купить нам мотоцикл. Мотоцикл, не машину. Чтобы за грибами ездить.
Но я сказала:
- До первой березы!
И он отказался от мотоцикла.
Так я и живу без личного средства передвижения. Автобус только...
Но я не страдаю. Просто не страдаю с большой буквы. Потому что автомобиль это заботы новые. А автобус- это просто прелесть...
Подходит к нашей старой церкви по понедельникам, четвергам и субботам. Пузатый такой, белый, как рыбина, как воздушный змей, как письмо издалека. Приходит, пыхтит, ждёт тебя. А ты- напомаженный, наглаженный, нафуфыренный, идёшь к нему, садишься на упругое кожаное сиденье, теплое, нагретое солнцем, садишься, оплатив свои законные 28 км, и едешь в райцентр, где вишни свешиваются через край заборов. Замечательно. Чем не жизнь...
Забрала я Бишку домой. Пригрев около своего теплого бока. Привезла, выгрузила. А она сразу подралась с Мотькой.
Мотька - это собака. такая. Тоже женской породы. Надо сказать наглая. Потому что она всегда из щенков всех толкала, а ко мне лезла. Лезла и лезла, как чайная заварка из носика. Всех я раздала, а эта осталась- не пристроилась нигде. Вернее, пристроилась- ко мне. Намертво. Где я- там и Мотька.
Даже в городке спрашивают иногда, когда я без нее иду:
- А где ваша собачка?
Будто я всегда ее за собой таскать должна.
Говорю:
- Дома!
Удивляются.
Так вот Бишка надавала лапой по морде Мотьке так, что я поняла:
дружбы не будет...
Однако они стали мирно сосуществовать.
Бишка на верхнем ярусе, а Мотька на нижнем.
Бишка на серванте, подоконниках и столе, а Мотька на полу и кровати.
Плохо, конечно,что она на кровать забирается. Но, что я сделаю?!
Главное, хоть бы зимой, когда холодно. Так и летом норовит.
Поганая такая собака. Залезет и спит. Я захожу, морду поднимет и опять спит.
Я ее, честно говоря, сгоняю.
Ну, или я, или собака. Простите!..
Бишка просидела несколько дней дома. Не веря своим глазам.
Ни в какую не желала отправляться на улицу.
- Нет! Уж! - Говорила она.- Теперь не пойду! Насиделась в пыли! Хватит!
Потихоньку, бочком- бочком и стала выходить.
Прохаживается между грядок. Худая, как щепка, как тряпочка, но глаза жёлтые, как огонь.
Присматривается на все. На травинку, которая догоняет другую, на мельтешащих в небе черных с белыми грудками ласточек, на шмелей, застревающих в листве.
Присматривается и хочет чего- то.
Жить, наверно, хочет.
Ведь на вокзале не жизнь.
А сегодня с утра, отправилась она на охоту. И пока, пока ещё не вернулась.
Живи, Бишка!..
Читайте...пишите комментарии...