В детстве, помнится, это было значимым элементом жизни - смотреть на инверсионный след летевших самолётов, на то, как он постепенно растягивается в ширину, размывается. Было в этом что-то подобное рассматриванию бегущего ручья или горящего костра.
Мы замечали в небе летящий самолёт и дальше было понятное: или начинали кричать «самолёт, самолёт, забери меня в полёт!..», или вступали в глубокомысленный спор на тему, какой это самолёт - истребитель или бомбардировщик (тонкая полоса - истребитель, толстая - бомбардировщик… «Л» - логика).
Когда в середине семидесятых начались регулярные полёты Ту-144, появился третий вариант. Он побеждал чаще - всем хотелось думать, что видел именно след «сто сорок четвертого». Просто, потому что это красивая версия.
Я вчера посмотрел в небо и увидел инверсионный след летящего самолёта. Сейчас, кстати, положено говорить «конденсационный след», но мы этот факт проигнорируем по привычке.
В общем, понял я в этот момент, что не так часто их вижу - следы самолётные. Хотя бы из-за того, что для их образования нужны определенные скорость и температура (влажность ещё, но не суть), а над Москвой самолёты взлетают, не успевая набрать разогнаться и подняться туда, где холодно.
При всей богатой воздушной тусовке увидеть здесь чёткую белую полосу в небе, да ещё и летом, получается нечасто.
Или мы просто редко в небо смотрим?
