Слишком часто действия отечественных властей приводят в изумление даже собственных граждан, что уж говорить о прочих государствах («дружественных» и «недружественных»), порой расступающихся перед «Русью-тройкой», порой преграждающих ей дорогу. Но только ли от дурости или самодурства людей, вознёсшихся на вершину властной пирамиды, зависит особенность «русской системы управления» и реакции на неё «управляемого» населения?
Ответ на этот небанальный вопрос в своей одноимённой книге попытался дать Александр Прохоров. Как верно написано в аннотации к изданию, «Русская система управления» вторгается в область отечественной управленческой мифологии. Пытаясь доказать читателю, что что русский человек заточен для великих дел: для войны, для первых полетов в космос, для революций, для гонки вооружений, а в спокойном сытом состоянии быстро деградирует и перестает функционировать, автор показывает, что Россия — и не азиатская деспотия, и не западное правовое государство, а особенная «антиправовая» система.
«Даже в самых деспотичных восточных странах законодательство, возлагающее на подчинённых только обязанности, а на начальников только права, всё-таки предписывает определённый порядок того, как подчиненные должны реагировать на самые дикие приказы начальства. Право и обычай содержат жёсткий алгоритм действий по исполнению приказов. В России же мы этого не видим, потому что у нас как начальники нарушают закон, так и подчинённые игнорируют приказы и инструкции.
Для Востока такое положение дел немыслимо — там приказ начальника должен быть исполнен. Если султан посылает чиновнику шелковый шнурок, тот должен этим шнурком удавиться. Как бы исполнялся подобный приказ в России? Оказалось бы, что либо шнурок оказался гнилым, либо он не дошёл до адресата, либо приказ не так поняли, либо ещё что-то случилось, но чиновник этим шнурком ни за что бы не удавился.
Для западных обществ необходимо, чтобы в стране все соблюдали закон, предоставляющий права и возлагающий обязанности и на вышестоящих, и на нижестоящих. На Востоке необходимо чтоб законодательство, не важно писаное или обычное, жёстко обязывало всех подчинённых исполнять все распоряжения начальства. Это тоже своеобразный закон.
Положение закона в России совершенно иное. Закон есть, он чем-то похож на азиатский, чем-то на европейский, но важно, что он не исполняется всеми — и начальниками, и подчинёнными. «Следовательно, — писал В. Ключевский, — главное дело было не в каких-либо законах, а в исконных привычках и условиях жизни, создавших эти привычки».
Такое состояние правовой сферы неизбежно вытекает из дуализма русской модели управления, которая должна быть готова перейти или в стабильное, или в нестабильное состояние. И если в стабильном состоянии надо соблюдать одни правила, а в нестабильном другие, то одни и те же действия в одних случаях поощряемы, а в других наказуемы.
В этих условиях о соблюдении какой-то одной системы правил, азиатской или европейской, речи быть не может. Следствием является наплевательское отношение к закону на всех уровнях.
Легче принять новый закон или иной нормативный акт, чем добиться выполнения уже принятого. Поэтому система управления «зашлакована» недействующими законодательными актами. В стране сейчас действует более 30 тыс. нормативных актов законодательного и правительственного уровня.
Получается, что все русские, от грузчика до высшего правителя, держат в своём сознании два разных варианта поведения, соответствующих стабильному или нестабильному состоянию системы управления. В голове у каждого «вмонтирована» некая точка, по достижении которой он переходит в другой режим деятельности, отрицающий предыдущий опыт и выработанные привычки. Принимая неопределённость как норму жизни, отечественные управленцы мобилизуют в своей деятельности выработанную веками национальную привычку иметь несколько стандартов поведения.
Для российского менеджера в порядке вещей одновременное действие неких правил и правил, как нарушать эти правила. Это увеличивает способность к выживанию в самых неблагоприятных условиях. Потому что умение жить не по писаным инструкциям, умение действовать по ситуации есть новаторство, или, как принято говорить сейчас, креативность".