Найти в Дзене

С лёгкой грустью о прошлом

Я замечала, что как только начинает человека прижимать сегодняшняя жизнь, он тут же ныряет в прошлое, извлекая страницы, когда он был счастлив, счастлив не только потому, что время было другое, а ещё и потому, что человек был молод. Привычка с головой нырять в самые бурные житейские потоки занесла меня однажды на учёбу в университет марксизма-ленинизма. Сегодня смешно об этом вспоминать, но тогда было и почётно, и ответственно. Два года учёбы, четыре сессии, но след в памяти они оставили даже более глубокий, чем годы студенчества, потому что мы, собравшиеся там активисты со всей области, были ещё достаточно молодыми, но и уже достаточно зрелыми людьми. Днём мы старательно учились, пряча головы чуть ли не под стол, когда в аудиторию входил преподаватель и задавал каждый день один и тот же провокационный вопрос: « И что вы мне скажете на это, женщины-международницы?» А дальше следовало сообщение о каком-то только что произошедшем международном событии. Помню, что было очень стыдно перед

Я замечала, что как только начинает человека прижимать сегодняшняя жизнь, он тут же ныряет в прошлое, извлекая страницы, когда он был счастлив, счастлив не только потому, что время было другое, а ещё и потому, что человек был молод.

Фото из открытых источников
Фото из открытых источников

Привычка с головой нырять в самые бурные житейские потоки занесла меня однажды на учёбу в университет марксизма-ленинизма. Сегодня смешно об этом вспоминать, но тогда было и почётно, и ответственно.

Два года учёбы, четыре сессии, но след в памяти они оставили даже более глубокий, чем годы студенчества, потому что мы, собравшиеся там активисты со всей области, были ещё достаточно молодыми, но и уже достаточно зрелыми людьми. Днём мы старательно учились, пряча головы чуть ли не под стол, когда в аудиторию входил преподаватель и задавал каждый день один и тот же провокационный вопрос: « И что вы мне скажете на это, женщины-международницы?» А дальше следовало сообщение о каком-то только что произошедшем международном событии. Помню, что было очень стыдно перед мужчинами, которые почему-то всегда знали больше нас.


Но кроме дней у сессии были ещё и вечера, которые мы старались наполнить городскими впечатлениями. Обязательно ходили в театр, в филармонию, в цирк. Один из вечеров посвящали отдыху в ресторане. До сих пор помню, как звучала модная тогда песня
«Старинные часы», и мы под неё танцевали.
А однажды произошёл и вовсе курьёзный случай, который был завязан на двух взаимосвязанных между собой моментах. Во-первых, мы жили в гостинице обкома партии, где были исключительно строгие правила поведения. А во-вторых, это был период горбачёвской борьбы с пьянством. Но мы как-то умудрялись миновать неприятностей, отмечая начало каждой сессии небольшой попойкой. Собирались в одной из комнат, набиваясь в неё, как селедки в бочку.

Попойка – это, конечно, громко сказано, выпивали обычно по чуть-чуть, разговаривали, даже пели вполголоса, никому не мешая. Но в последний раз очень здорово обмишурились. Предыстория заключалась в том, что наша районная газета в этот год проводила конкурс очерков о земляках, и мой очерк умудрился занять первое место. Мне дали небольшую премию, которой как раз хватило на бутылку водки «Золотое кольцо» в красивой фирменной коробке. Её-то я и прихватила с собой на сессию.

Собрались на этот раз в нашей комнате. Нам казалось, что вечер прошёл в рамках приличия. Но это нам так казалось, дежурной же по этажу всё показалось иначе. Когда мы на следующий день пришли на занятия, то где-то ко второй паре в аудиторию вошёл человек и объявил всей группе о нашем недостойном поведении, оказалось, что во время нашего отсутствия в комнате был проведён обыск, и в шкафу была обнаружена пустая бутылка в красивой коробочке. Вернувшись в гостиницу, мы не получили ключи от комнаты, долго сидели в холле и ждали, когда нас примет директор и проведет головомойку, пригрозив тем, что сообщит о нашем поведении в райком.
Вот теперь я думаю о том, какие же мы были наивные дураки, надо было просто культурно попрощаться, забрать вещи и уехать домой, сказав на прощание:
«Учитесь своему марксизму сами и учите потом сами!», потому что из-за этих корочек мне пришлось десять лет совершенно бесплатно вести политучебу в своей парторганизации. Разве бы сегодняшние молодые стали? А мы почему-то считали, что обязаны.

Я помню, как добросовестно готовилась к каждому занятию, как трепетала перед проверками, как давала открытые занятия, на которые съезжались пропагандисты со всего района. Зачем? Трудно теперь ответить на этот вопрос, время было другое, и у нас взгляд на жизнь был совсем другой.
А тогда, за наше плохое поведение в гостинице, никто в райком так и не сообщил. И на том спасибо.

Дорогие читатели! Буду благодарна за лайки, комментарии и репосты!

Читайте и другие мои рассказы!

Стихи
4901 интересуется