Глафира старательно вышивала узор на подушке. Она вообще любила все делать красиво и тщательно. Несмотря на бедность и скромность ее жилища, она смогла придать обстановке какой-то шарм и уют, отличный от обычного деревенского. Глаша была искусной рукодельницей и некоторые бабы в селе просили научить их так же красиво вышивать и плести разные причудливые узлы.
Рядом на половике копошился Илларион, ее сын, ее кровиночка и ее некогда позор.. Да-да, именно так называли его в деревне злые люди. А что она? Она молча отводила глаза и ждала, когда людям надоест чесать языками. Года два перемалывали ей косточки, а потом все стихло когда из военкомата пришло письмо...
Дело в том, что Глафира родила Иллариона без брака.
Они с Сергеем любили друг друга безумно, их любви каждый мог бы позавидовать. День свадьбы был назначен на 25 июня 1941 года, но тут объявили о войне и председатель приостановил заключение браков. А потом и вовсе перенес все на осень.
- К осени все закончится, - глубокомысленно заявлял он. - Тогда и победу отпразднуем и свадебку сыграем.
Но в конце августа Сергею пришла повестка. Тем же вечером Глафира пришла к нему и.. осталась на ночь.
- Пусть мы официально не муж и жена, но в душе я таковой являюсь. Так пущай и тело мое принадлежит только тебе, - шептала она ему в ночи.
Уходя на фронт, он попросил ее остаться жить в его доме.
-Матушка одна остается, сердце у меня болит за нее. Вот и оставайтесь с ней вдвоем на хозяйстве, пока мы родину защищаем.
Он и его брат Владимир ушли на фронт, а Глафира послушалась Сергея и перебралась жить в дом его матери Анны Михайловны. Они жили вместе душа в душу, а когда у Глаши появились первые признаки беременности, будущая свекровь обрадовалась.
- Это свыше нам дано утешение, только вот.. Что люди скажут?
-Плевать я хотела, - дерзко ответила Глафира. - Сергей муж мой, чтобы они не говорили. А штамп.. Успеем поставить.
Глаша родила мальчика, которого назвала Илларионом, так захотел Сергей, написав об этом в письме.
Две женщины жили трудно и скудно, но в 1943 году пришло письмо из военкомата, к которому было приложено заявление от Сергея: "Прошу считать Королькову Глафиру Степановну моей женой, а Королькова Иллариона Сергеевича моим сыном."
С того дня они стали получать дополнительную норму хлеба, как жена и сын военнослужащего. Стало чуть полегче, да и по селу весть разлетелась. А коли уж Сергей официально признал своего ребенка, то значится так и есть. Вот и перестали шептаться на каждом углу.
Но длилось это недолго - в 1944 году на Сергея пришла похоронка. И вот уже злобные люди, которых было мало, но тем не менее они все же имелись в деревне, вновь начали осуждающе смотреть да хихикать по углам:
-Ну что же ты, Глашка, так не подумав поступила? Надо было сначала женой становиться, а потом уже рожать. А бумажки то эти из города... Да тьфу... Как был Ларик твой безотцовщиной, так им и останется.
Но Глафира не отвечала на их насмешки, знала, что скучно людям, вот и резвятся как могут. Она просто оплакивала своего Сереженьку и еще больше сблизилась с Анной Михайловной.
- Я не верю, что его нет больше. Не верю, - шептала она матери Сергея. - Это ошибка, так ведь может быть?
- Милая, я только и думаю об этом днями и ночами, не может материнское сердце признать, что его больше нет. Да и не чувствую я ничего такого. Ведь случись с ним беда, нутром бы поняла, так ведь?
Глаша кивнула в ответ. Вон, недавно на соседа Степана похоронка пришла, а через месяц он вернулся домой, правда без ноги. Так и Сережа.. Пусть хоть какой, но возвращается...
...- Глаша, Глаша, - громко крикнула свекровь со двора, - Надя вернулась!
Глафира подскочила, отбросив вышивание и, подобрав юбку, выскочила на крыльцо.
-Надя? Это правда?
-Правда, правда. Дома она у себя. Ты только оденься потеплее, дует нынче сильно.
Глафира бросилась обратно в сени за сапогами и теплой шалью. Октябрь хоть и теплый, но уже начинает дуть холодный осенний ветер. Быстрым шагом она пошла в сторону дома своей подруги детства. Как же она скучала по ней!
Надежда рано осиротела - в шестнадцать лет осталась без родителей, совершенно одна. Есть старший брат, но живет он в городе с женой, которая была против того, чтобы он забрал младшую сестренку к себе после смерти матери. Не ладили девушки между собой. Но Надя и не жаловалась - она была самостоятельной, деловитой и шустрой. Когда началась война, то одна из первых попросилась на фронт. В городе прошла курс медсестер и отбыла защищать родину. Глафира упрашивала ее остаться, образумиться, объясняла, что война дело мужское, но Надежда, подняв на нее свои красивые голубые глаза, серьезно ответила:
-Глашенька.. У меня здесь никого нет, ничто меня не держит.
-А я? Я как же?
-Я очень люблю тебя, подруга, но ты должна жить своей жизнью. У тебя будет семья, муж, дети, на меня времени хватать не будет. А на войне я пригожусь. А коли что со мной случится, так плакать особо по мне некому будет, только если ты прольешь слезинки.
-Ты пиши, ладно? - прошептала Глафира ей.
-Нет, не буду. Коли суждено будет вернуться, так вернусь, коли нет.. Не буду твою душу бередить своими письмами. Ну что мне тебе в них писать? Ужасы?- Она покачала головой и, обняв подругу на прощание, развернулась и пошла к станции.
И вот сейчас, осенью 1944 года Надежда вернулась домой.
Глафира поднялась на крыльцо и с радостным сердцем открыла дверь. Надя шагнула ей навстречу и они обнялись крепко.
-Я рада, что ты вернулась домой целой и невредимой.
-Ну насчет целой ты ошибаешься.. - грустно усмехнулась Надежда и, отойдя на пару шагов, задрала юбку и показала глубокий шрам на ноге. -Осколочное. Вот потому и отправили домой.
И она пошла к столу, прихрамывая. Глафира с жалостью посмотрела на подругу и вдруг перевела взгляд на живот. Ей показалось, или он округлен? У нее самой такой был месяце на пятом.
-Надя... А больше ты ничего сказать не хочешь? - показав взглядом на ее живот, вопросительно спросила Глаша.
-Ну да.. Это уже не скроешь. Брюхатая я. В конце января рожать уже.
-А кто отец? - осторожно спросила Глаша, присаживаясь напротив подруги.
- Отец... А нет уже отца, и не будет.
Глаша не стала больше ни о чем спрашивать свою подругу, лишь крепко сжала ее руку и прошептала:
- Ты всегда можешь на меня положиться, я буду помогать тебе во всем..
- Спасибо тебе... - Надя уронила слезу. - Только ты у меня и осталась.
Продолжение