– Да быть этого не может! – вслух сказал Олег и, не отрывая взгляда от экрана телефона, рухнул в кресло.
Кот, с возмущенным мявом, выпрыгнул из-под хозяина.
– Отстань, Ромыч! Тут такое дело…
Он поднес телефон ближе к глазам, потом чертыхнулся, и увеличил картинку.
Кот разочарованно отвернулся. Вообще-то он никогда не обижался на хозяина всерьез, но надо же было выразить негодование. Олег подобрал его крошечным, замерзающим и смертельно отощавшим существом, вЫходил и оставил дома. Питомец считал себя счастливчиком, и только одно обстоятельство мешало счастью стать безграничным: окрас его шерсти в точности повторял расцветку кресла хозяина. И это было досадно.
А Олег уже прижимал телефон к уху, и слушал протяжные гудки. Он знал, что бабушка наверняка ещё не спит, но вот телефон она могла забыть на кухне, и не услышать звонка.
– Слушаю, – бодро отрапортовала в трубку бабуля, и Олег в который раз поразился, какой же молодой у неё голос.
– Бабушка, это я, Олег! Что у тебя случилось?
– У меня? Всё в порядке, Олежек, а что…
– Тогда почему ты выставила на продажу чайник? Серебряную чашку с блюдцем и кулон? Бабуля, тебе деньги нужны? Почему ты мне не позвонила?
В трубке воцарилось такое глухое молчание, что он уже было решил, что связь прервалась.
– Бабуля!
– Олежек, – голос бабушки был виноватым, как будто её только что поймали на преступлении. – У меня уже пятнадцать лет, как нет ни чайника...ничего. Я не хотела тебе говорить, мой хороший. Понимаешь, Лидочка…
– А она-то тут причем? – удивился Олег. С чего бабушке вспоминать его бывшую жену?
– В тот день, когда Лидочка ушла от тебя, она вместе с Марусей заехала ко мне попрощаться. Она сказала много неприятного о тебе, Олежка, и не проси меня вспоминать, что именно. Я и значения не придала. Ты знаешь, расставаться всегда нелегко. Особенно женщинам. Но...после её ухода, все эти вещи пропали.
– И ты ничего не сказала? Почему, бабуль?!
– Потому, – вздохнула она, – что тебе и так было больно. Зачем подливать масла в огонь? В конце концов, это всего лишь безделушки. Может быть Лидочке они нужнее.
Безделушки! Это говорит женщина, живущая на одну пенсию, на которую выжить невозможно! Олег с братом по очереди навещали бабушку раз в неделю, привозя ей огромные пакеты с продуктами. Но видимо щедрость души к деньгам отношения не имеет.
– Ты у меня святая, бабулик, – ласково сказал он. – Ладно, ложись спать. Я позвоню тебе завтра.
Значит, Лидочка.
Он пятнадцать лет не слышал этого имени, и даже приучил себя к мысли, что не было никогда в его жизни ни жены, ни дочери, и вообще... Всё это был сон, приснившийся двадцатилетнему сопляку, каким он когда-то был.
Они поженились рано. Еле дождались восемнадцатилетия, хотя дождались ли? Вопрос спорный! Ведь к дню свадьбы родителей, Маруся уже активно толкалась в мамином животе, а через два месяца и вовсе попросилась на свет.
Маруся... Олег поморщился, словно от резкой боли.
Его дочь. Его сладкий щекастик. Светлые, как лён, кудряшки, бездонные глаза. Он в жизни ни у кого не видел таких глаз, никогда!
Тепло её тельца, когда она засыпала прямо на коленях у папы.
Маруся была ещё в пеленках, а Олег уже мечтал как она подрастет и тогда они обязательно будут гулять в парке. Она будет визжать от радости, когда увидит живых пони, покатается на всех аттракционах, а потом он купит ей мороженое. И молочный коктейль.
С этими воспоминаниями, поднялась и снова захлестнула душу волна жгучей обиды на жену: как она посмела решать за всех?! Собралась одним днем, забрала ребенка, и только её и видели! Сколько он потом старался их разыскать…
А теперь выходит, что Лидочка ещё и стащила у бабушки все эти вещицы, которые так не вовремя попались ему на глаза. Или вовремя?
Олег снова присмотрелся к фотографии медного чайника. Старый он, лет сто, не меньше. Бабушка говорила, что он ещё революцию застал.
По праздникам бабуля чистила этот чайник, так что он начинал блестеть, и сошел бы за новенький, если б не вот эти две приметные царапины на выпуклом боку и широкой ручке...Нет, это не просто какая-то похожая посудина. Это тот самый чайник! Бабушкин.
«Написать продавцу» – эта вкладка светилась синим в самом конце описания утвари. Олег быстро набрал короткое сообщение: «Меня интересует чайник, серебряная чайная пара и кулон с рубинами. Готов забрать в любое удобное время».
Ответ пришел мгновенно. «Встречаемся завтра в шесть часов вечера в кафе «Лакомка». С уважением, Лидия».
Лидия…
Кот вспрыгнул на колени к хозяину, и ласково потерся головой о рукав. Наверное ему надоело обижаться.
– Видишь, какое дело, – пробормотал Олег и почесал за ухом питомца. – Мне бы только Марусю увидеть. Как она? И вещички выкупить. Пусть бабуля обрадуется. Как думаешь, Ромыч?
Кот фыркнул и свернулся в уютный клубок. Вообще-то его звали Ромео, но хозяин почему-то часто заменял его романтичное имя на вульгарное «Ромыч». Странные они, люди…
Лиду он заметил издалека. Она быстро перебежала дорогу от остановки и заспешила к кафе.
Выглядела она прекрасно: стройная фигура, модная стрижка. И в движениях всё та же девичья легкость. У таких женщин всегда целая армия воздыхателей, и это не удивительно.
Она вошла в зал и огляделась: явно была здесь впервые. Интересно, почему тогда она выбрала для встречи с покупателем, незнакомое место. Олег привстал и помахал ей со своего места.
– Лидия! Я здесь.
Почему-то не получалось назвать её Лидой. Пусть она и была его женой, но когда это было!
– Олег...Так это ты? Ты что, нас выслеживал? Если бы я искала с тобой встречи, то тогда...
– Успокойся, – улыбнулся он. – Никто никого не выслеживал, всё это чистейшая случайность. И я действительно хочу купить у тебя...но сначала скажи, как Маруся?
При упоминании дочери, Лидия просияла улыбкой, и немного расслабилась.
– Совсем уже взрослая. В феврале ей исполнилось…
– Четырнадцать. Я знаю.
Она кивнула.
– Да...четырнадцать. Олег, я хочу...ты ведь уже знаешь, что я взяла всё это у твоей бабушки. То есть, ты думаешь, что я их украла.
– Не надо об этом, – попросил он.
– Надо! – она слегка шлепнула ладонью по столешнице. Дремавший у стойки официант тут же проснулся и подбежал к их столику.
– Мне, пожалуйста, чай с лимоном, а даме...Лида, что тебе заказать?
– Просто стакан воды, больше ничего не надо. Олег, послушай меня. Все эти вещи когда-то принадлежали моей семье.
Он поднял брови.
Лидия торопливо продолжала:
– До революции мой прадед был богатым человеком. У него была огромная усадьба, недалеко от... неважно. Её все равно сожгли. Прадед, прабабушка и две их дочери так и ютились в этом наполовину сгоревшем доме. А на дворе была холодная зима. Выискивали, что уцелело после пожара…все, что могло гореть и давать хоть немного тепла. Книги, мебель...
Когда пришли красные, плохо ведь всем пришлось. Мне потом рассказывали, что дорогущая мебель розового дерева шла на растопку камина. И драгоценности тогда выменивали на еду. Золото, бриллианты за кусок хлеба, горстку муки...ты можешь себе это представить? И я не могу. Для меня это страшная сказка, но это было их реальностью. Я не знаю, на что они рассчитывали. Наверное, они сами этого не знали. Просто ложились спать каждый вечер, радуясь, что они живы. А утром не знали, доживут ли до вечера...
И вот тогда, когда в доме почти ничего уже не осталось, явилась какая-то банда мародеров. Они называли себя красными, но вообще-то это были обычные грабители. Эти стервятники утащили последнее: медный чайник, кулон – свадебный подарок прадеда жене, и чашечку с блюдцем из чистого серебра.
Фактически… – она помолчала, – они обрекли всю семью на голодную смерть. Тогда прабабушка решила, что им нужно немедленно покинуть дом и отправляться в город, хотя бы и пешком. Там ещё можно было выжить.
Идти пришлось лесом, по дороге было слишком опасно. А в лесу то и дело стреляли. До города добралась только прабабушка с дочерьми. Прадед...просто шальная пуля срикошетила об ствол дерева и всё, не стало человека! Единственного мужчины в семье! А одна из девочек замерзла и простудилась, да так что её только чудом удалось спасти! Добрые люди помогли: приютили, разрешили отлежаться в своем доме, даже нашли какие-то лекарства. Но ведь все это просто случайность. Они могли не встретиться им! Или не помочь! Это же...
Мне с детства об этом рассказывали, понимаешь...А потом я увидела всё это у твоей бабушки. И решила, что мы не сможем теперь жить вместе.
– Что?! – от неожиданности Олег чуть не выпустил из рук чашку. Чай расплескался по столу. Официант у стойки снова дремал, и Олег промокнул лужу салфеткой.
– Я тебя любила, Олежа, – просто сказала Лидия. – Очень любила, и собиралась прожить с тобой всю жизнь. Но всё изменилось в один-единственный день…
– Я это заметил, – пробурчал он.
Она жестом попросила его не перебивать.
– Тогда ты застрял на работе, а бабушке нужно было отвезти лекарства. Помнишь? Ты позвонил, попросил меня съездить к ней. Я взяла с собой Марусю и помчалась на такси. Твоя бабушка предложила мне выпить чаю, и… вот тогда она мне всё показала. И чайник, и всё остальное.
А я, Олег, смотрела и думала, что ведь это же твой прадед ограбил моих родных. Ограбил и бросил умирать от голода и холода зимой.
И я поняла, что...я не смогу больше с тобой жить. На следующий день я дождалась, когда ты уйдешь, быстро собралась…
– Дальше можешь не рассказывать, – вздохнул он. – Выходит это наши предки поссорились, а мы разгребаем…
Лидия подняла на него огромные, полные слез глаза.
– Мне жаль, что так вышло, Олег. Правда, мне так жаль! Я ведь и продать всё это решила, чтоб не вспоминать больше. Тяжело. Что это за память? О грабеже, выживании...и о том, как рассыпалась моя семья.
Она безостановочно барабанила ноготками по столу. Олег мягко накрыл женскую ладонь своей.
– Не думал, что когда-нибудь скажу это, – признался он, – но я понимаю тебя. И сочувствую. Ты пережила кошмар.
– Да…
Лидия, уже не скрываясь, плакала. Слезы стекали по щекам и капали в воду в её стакане.
– Вот, возьми, – он протянул ей салфетку. – Я хочу тебя попросить, Лида: поедем к моей бабушке вместе, и ты всё сама расскажешь. Ей уже много лет. Не хочу, чтобы она...когда придет время...не хочу, чтоб она ушла от нас с мыслью, что её обокрали. Ты поможешь мне?
– Да, – она вытерла слезы, и снова повторила: – Да. Конечно, поедем. Хоть прямо сейчас.
– Лидочка?! – Бабушка ахнула, растерялась, но быстро взяла себя в руки. – Как я рада, что ты пришла! Ты так похорошела! Скажи, а как там наша Марусенька?
– Бабуля, – Олег крепко сжал руку жены, – Лида хотела тебе кое-что рассказать. Давай присядем.
Она слушала, не перебивая.
Олег поначалу даже удивился, что его всегда гостеприимная бабушка, даже чаю не предложила Лиде, но потом понял: невозможно подливать чайку человеку, который рассказывает тебе такое.
Лида уже закончила свой рассказ, и в глазах у неё снова стояли слезы. Бабушка погладила её по плечу.
– Я не подумала, Лидочка, рассказать тебе всю историю, – вздохнула она. – Как-то не приходило в голову, знаешь ли...Дело в том, милая, что мой отец не грабил твоих родных, хотя и знал вора.
– Как так?!
– Очень недолго, – ответила бабушка, – но наверное, лучше начать всю историю с самого начала. С той самой зимы...Это было страшное время, Лидочка. Намного страшнее, чем можно себе представить. Холод, казалось, был повсюду, но мы боялись пойти в лес и нарубить дров. Там все время стреляли, да и по пути можно было нарваться на неприятности. Тогда всюду шныряли бандитские шайки, лучше было им не попадаться. Мы ели мерзлую картошку... и, пожалуй, всё. Потом закончилась и она, и два дня мы сидели голодные и холодные, но боялись высунуть нос за двери.
Я слышала, как мама всё время тихонько просила отца отсидеться дома, не выходить. Говорила, что если его убьют, то нам всем придет неминуемый конец. Что в те дни могла сделать женщина с ребятишками? Как защититься? Где добыть еды для всех?
Папа прислушивался к ней, но прошел день, а потом ещё один, и стало понятно, что если продолжать бояться, то останется только ждать смерти.
Тогда отец сказал, что пойдет в лес, и попробует подстрелить хоть птицу, хоть зверя. Мама плакала от страха, и мы, дети, тоже плакали, а папа взял ружье и не оглядываясь, вышел за дверь. Ему невыносимо было сидеть сложа руки и видеть нас голодными. Помню, как мы смотрели ему вслед из окна, и мысленно прощались с отцом навсегда.
Он вернулся поздно и рассказал нам обо всем, что с ним произошло. Папа заметил кровавые следы на снегу, и пошел по ним...Думал, вдруг тот, кто их оставил ещё жив, и ему можно помочь. След привел его к раненому, и помочь ему уже было нельзя. Он доживал последние минуты своей жизни.
Этим раненым оказался мародер, который отстал от своих. Они побывали в полусожженной усадьбе, совсем недалеко, но поживиться там особенно было нечем, да ещё и хозяин пальнул по ним из ружья.
– Прадедушка! – прошептала Лидия. – Ведь это был он!
Бабушка кивнула.
– Вполне вероятно, что это был твой прадедушка, дорогая. Мародер почти сразу скончался, а отец переворошил его мешок, и нашел в них чайник, кулон и серебряную чайную пару. Папа был честным человеком. Он отправился в ту усадьбу, чтобы вернуть хозяевам их добро, но в доме никого не нашел. Хозяева ушли, и возвращать было некому. Отец повернул обратно, а по пути ему улыбнулась охотничья удача: он убил лося. В те времена это было неслыханное счастье! Мясо означало еду для всех нас, а значит – саму жизнь.
Лось, как рассказывал нам папа, сам вышел на охотника. Он был очень слаб, едва на ногах держался, Животное уже несло в себе несколько пуль, видимо, случайных... Вряд ли в него целились специально, но как я уже говорила, в те времена в лесу постоянно раздавались выстрелы. Моему отцу и стрелять не пришлось. Он управился одним охотничьим ножом. И мы были спасены от голода.
А вещи, которые не удалось вернуть, так и остались в семье. Вот и вся история, Лидочка, и мне жаль, что я не рассказала её раньше. Может быть тогда, ты не ушла бы от Олега.
Лидия покачала головой.
– Это мне жаль, что я не догадалась спросить, откуда у вас всё это. Мне тогда будто кровь бросилась в голову, я соображать перестала.
– Никто, – бабушка улыбнулась, – и не винит тебя. Ты же была совсем молоденькой девчушкой, а юности свойственна поспешность. Не кори себя, милая.
– Бабуля права. – Олег сел поближе к жене, и крепко обнял её за плечи. – По молодости немудрено дров наломать, Лид. Главное, что хоть сейчас разобрались.
– А Маруся похожа на тебя! – заметила Лидия. – Как и ты обожает всякие антикварные штучки, у неё таких полкомнаты. Правда скупает в основном просто стилизацию, на настоящее ещё не зарабатывает. И хочет поступать на программирование. Тебе это никого не напоминает?
Олег засмеялся.
– Ну что поделать, от осинки не родятся апельсинки. Можно мне как-нибудь увидеть её, Лида? Я все думал, какой она теперь стала…
– Увидишь, – пообещала жена. – Пусть только сначала оторвется от своего питомца. Представляешь, притащила в дом кота! Блохастый, тощий – кошмар. Я уже думала, что он не выживет. Но Маруся выходила. Отмыла, откормила, теперь с рук не спускает.
– И у меня есть кот. Примерно с такой же историей.
– Но твоего наверняка зовут не Ромео!
– Кто тебе сказал? – растерялся Олег, и сразу расхохотался. Маруся! Его Маруся!
– Знаешь, – сказал он, – я так хотел гулять с ней, катать на каруселях, есть мороженое…
Лидия взяла мужа под руку.
– Это и теперь не поздно, – улыбнулась она. – Знал бы ты, как она это обожает!
Вечернее небо становилось все темнее, и то тут, то там, зажигались в нем яркие летние звезды.
– Лида, – решился спросить Олег, – скажи, а ты...то есть у Маруси есть отчим?
– Нет, – беспечно ответила жена. – Да и не искала я, знаешь. А вот и наш дом! Смотри, – она показала наверх, – вооон там, наши окна, на четвертом этаже. Маруська уже спит, свет выключен…
Лидия повернулась лицом к мужу.
– Спасибо, что проводил. И вообще – за всё спасибо.
– Я позвоню завтра? – предложил Олег, и вдруг почувствовал, как боится её ответа. Что если откажется? Скажет что-нибудь вроде: «спасибо за все, но теперь нам лучше продолжить жить каждый своей жизнью». Он почти успел пожалеть о своем вопросе,
но Лидия засмеялась и кивнула.
– До завтра! – прошептала она, и вбежала в подъезд.