Стеклянные двери метрополитена, словно пасть огромного дракона, заглатывали людей целыми толпами, одновременно выплёвывая «уже переваренных» обратно. В ноздри мне ударила тёплая волна нового запаха (позже я узнала, чем, собственно, пахнет метро – запах "три в одном" металла, резины и креозота, которым смазывают рельсы). В глазах рябило от обилия лиц и рекламных плакатов. Отстояв огромную очередь, я обзавелась жетонами и приобрела карту столицы с большой схемой московского метро. Впрочем, карта пригодилась мне не больше, чем мартышке очки. В итоге до станции Бутырская, где располагалось общежитие Литературного института меня довёл язык, который, как известно, способен довести аж до Киева.
До улицы Добролюбова я добралась уже в сумерках (самое время позаботиться о ночлеге) и остановилась перед серыми стенами семиэтажки. Входная дверь гостеприимно хлопнула и выпустила из недр здания весёлую компанию приятного вида парней с гитарами. А внутрь уже спешили две подружки с милыми рюкзачками за спиной. Здесь обитала литературная молодёжь – моя будущая стая и пусть я пока ещё чувствовала себя в роли гадкого утёнка, ничто ведь не помешает мне превратиться в красивого лебедя! И стая непременно примет меня.
На улице зажглись фонари. Вечерняя Москва показалась мне самым чудесным местом на Земле и я немедленно решила, что останусь здесь навсегда! Чего бы мне это не стоило! Потому, что Он тоже часть этого великолепного города. Потому, что я молода и... Да, что и? Разве этого мало? Тогда я решительно взялась за ручку двери и шагнула внутрь.
В аккуратной будочке сидела женщина–вахтёр и лениво листала журнал "Огонёк". Меня она не удостоила взглядом, пришлось заявить о себе самостоятельно.
- Здравствуйте!
- Здравствуй, - буркнула вахтёрша, не отрываясь, однако, от журнала.
- Мне бы комнату…
- Номер.
- Что?
- Номер, назови.
- У меня нет никакого номера. Я приехала поступать.
- А-а, это завтра приходи. На Тверской бульвар. Там приёмная комиссия.
- Но мне нужно переночевать.
- Подашь заявление и получишь ордер на комнату абитуриента, тогда и ночуй.
Она деловито перевернула страницу журнала, отчётливо давая понять, что разговор окончен. Я поставила чемодан на пол, с наслаждением расслабляя усталую руку.
- Извините, я совсем не знаю Москвы. Только что с вокзала…
Никакой реакции.
- Что же мне на лавочке ночевать? – всхлипнула я. Вахтёрша соизволила бросить короткий взгляд поверх очков. И в взгляде этом читалось явное презрение к наивной провинциалке. Но отчаяние и усталость придали мне сил, и я решилась на последнюю атаку.
- Вы не имеете права мне отказывать! Иногородние абитуриенты обеспечиваются общежитием на время вступительных экзаменов статья 43 пункт 6!
- Чего-чего? – вахтёрша отложила в сторону журнал, - Вот станешь абитуриентом тогда и рассуждай. Тут тебе не Дом терпимости! Много вас тут ходит всяких…
Глотая слёзы, я отступила. Вахтёрша же, ярея от собственной победы, продолжала орать. Я слышала её крики, находясь уже на улице. Вот тебе и раз – первый вечер в столице не задался. У меня оставалось два варианта: переночевать-пересидеть на лавочке – благо ночь июньская короткая и тёплая. Либо, позвонить Александру Павловичу. В конце концов он единственный мой знакомый в этом городе. Я нащупала в кармане визитку и решила – нет, не буду. Только не сейчас. Не хватало ещё демонстрировать свою беспомощность. Позвонить, когда моя фамилия окажется в списках, поступивших - совсем другое дело. Тогда, может быть, мы отметим мой новый статус. И будем на равных…
- Зря не позвонила, - укоризненно покачала головой Мать Мария, - Мужчины обожают покровительствовать. В тот вечер ему было особенно одиноко…
«А Вам откуда всё известно?» - чуть было не ляпнула я, но вовремя вспомнила, где нахожусь, и с кем разговариваю. Будет лучше, если я просто продолжу свой рассказ.
- Я нашла подходящую для ночлега лавочку под раскидистой липой. Так вот и прошла моя первая ночь в столице. Утром меня разбудили грачи. Я и теперь уверена: московские грачи – самые громкие на свете! Москва просыпалась, потягиваясь в тёпленьких постельках, шлёпала босыми ногами на кухни, ставила чайники… И в одной из квартир – Он! Даже не подозревает, что я уже здесь!
Я подкрепилась остатками курицы, сваренной мамой, специально для моего путешествия. Потом причесалась и накрасила губы, придирчиво оглядела себя в маленькое зеркальце, и мы с чемоданом потащились разыскивать Тверской бульвар.
Вечером того же дня я – безмерно усталая, но гордая собой вселялась на законных правах в комнату абитуриента. Ощущение было такое, что я покорила Эверест, а не общагу на улице Добролюбова. Всё та же вахтёрша, что гнала меня накануне, ничуть не смущаясь выдала мне пастельное бельё и ключ.
Я подала документы на факультет «Художественной прозы и критики» - задолго до меня там учился Евгений Замятин – автор одного из моих любимых романов «Мы». От абитуриента требовалась творческая работа – в идеале опубликованная. У многих таковая имелась и не одна! У меня же ничего подобного не было, но я не унывала. Подумаешь – нету. Впереди ещё целая неделя – возьму и напишу! И выиграю это забег с ходу! Как тот же поэт Николай Рубцов - был кочегаром, а потом взял, да и поступил! Талант, самородок – всегда дорогу пробьёт, как весенний ручеёк напористый и звонкий. И сама себе я виделась тогда таким же ручейком.
Однако, вскоре выяснилась досадная деталь: те, у кого опубликованных ранее работ не имеется (таковых кроме меня нашлось ещё трое) – должны писать не что «Бог на душу положит», а критическое эссе по теме «Конфликт Старого и Нового мира в поэме Блока Двенадцать» Ох, и не любила я это произведение, ещё со школы!
Эссе – литературный жанр, проза подразумевающая изложение впечатлений и соображений автора по конкретному предмету. Основой эссе (согласно справочнику «Культура русской речи») является философское, публицистическое начало и свободная манера повествования.
Вооружившись стопкой умных книжек, я засела за работу. Старый мир – что это? И чем он не понравился поэту? Толстозадая, избяная Русь, вечная отстранённость от участия в собственной судьбе, соглашательство, покорность обстоятельствам – одним словом «болото». Но вот в болото врывается «ветер перемен» - революция. С ней связывают надежды, И ждут. Чего ждут? Конечно же изменений. И, как когда-то двенадцать апостолов принесли новую веру в языческий мир, так и двенадцать красноармейцев, шагая по вьюжному Питеру несут на своих штыках новую Россию. В конце Поэт видит самого Христа, идущего вместе с революционерами, что вполне объяснимо, ведь Христос тоже своего рода революционер. Жаль только, что ничего хорошего из этого не вышло - Россия не умеет меняться…
Я накатала десять страниц вместо положенных шести. Закончила в срок. Сдала. И стала ждать результатов.
Следующие несколько дней прошли в полной эйфории. Я бродила по Москве с блаженной улыбкой на лице. Постояла на Красной площади и отправилась к Патриаршим, где булгаковский Воланд встретил Ивана Бездомного и наивного Берлиоза. Исходила все переулочки близ Садового кольца, разумеется, не пропуская ни одного книжного магазина. С замирающим сердцем окунулась в прохладу Музея изобразительных искусств. По вечерам возвращаясь в общежитие, едва переставляла ноги, но то была счастливая усталость. Москва меня приняла! По крайней мере, мне так казалось.
Наконец, настал день Икс, и я отправилась в приёмную комиссию. Абитуриентов вызывали по одному для краткого собеседования. Один за другим мои будущие собратья и сосестры по перу выходили с довольными физиономиями, тут же попадая в дружеские объятья. Моя эйфория продолжалась. Я в одном шаге от успеха! Остаются лишь небольшие формальности.
- Смоленцева! - услышала я свою фамилию и радостно впорхнула в аудиторию.
(Продолжение следует) - здесь!
Иллюстрации - работы французской художницы Франсин Ван Хов.
Начало истории - тут! 2 глава, 3 глава, 4 глава,5 глава, 6 глава,
7 глава, 8 глава, 9 глава, 10 глава, 11 глава, 12 глава,
13 глава, 14 глава, 15 глава, 16 глава.
Спасибо за внимание, уважаемый читатель!