Отвлечёмся от дел насущных, поговорим о других материях. “Камо грядеши”, куда идём, к каким “высотам”? Наши цели видны из наших действий, из принятых и предлагаемых законов, из выступлений со всех уровней “вертикали” и “горизонтали”. И из сопоставления того, что нам говорят с тем, что происходит на самом деле.
А какие цели у наших “цивилизационных антагонистов”? У тех, кто “развязал против нас тотальный крестовый поход” и против кого мы так отчаянно боремся за “наше существование”? Что мы про них можем сказать, но не основываясь на том, что нам доносят из телевизора?
– А на чём? Какой альтернативный авторитетный и заслуживающий доверия источник я могу предложить читателям?
Своё сугубо личное и субъективное представление об этом.
Тут я вижу ухмылки: Не слишком ли много я о себе думаю? Как мой авторитет может сравниться с авторитетом ведущих из телевизора? Что я такого знаю, что не знают они?
Но ведь и я могу сказать: А что такого знают они, что не знаю я? Почему им можно верить, а мне – нет, ведь это получается их слово против моего? Например, когда судят за “фейки”, то фейком называют то, что расходится с официальной версией. Но разве “официальная версия” сама не расходится? Причём не только с другими “официальными версиями”, но и, зачастую, сама с собой – во времени. Вчера – “это не мы”, сегодня – “это была военная цель”... Так чем моё мнение хуже? По крайней мере, в отличие от них, я сразу предупреждаю, что оно – не истина в последней инстанции, это только моё восприятие и моё понимание предмета.
Такая оговорка важна, потому что – как я всегда говорю, когда отмечаю самую большую ошибку наших внешнеполитических расчётов, – мы думаем, что другие думают и будут действовать так, как мы думаем они будут думать и действовать.
А это далеко не так. И когда получается что “нас опять обманули”, мы сильно обижаемся… на них и грозим им всяческими карами.
Поэтому то, что я попытаюсь здесь изложить, это моё представление о том, как они думают, а это может отличаться от того, как они в действительности на самом деле думают.
И теперь, после всех необходимых дисклеймеров, поехали.
Если взять, допустим, десять американцев и спросить: “какие цели вашего государства?” – они, наверное, не смогут сразу ответить. “Куда идёт страна?” “Какая ваша национальная идея?” Такие вопросы скорее всего заставят задуматься “среднего Джо” и кроме знаменитого “стремления к счастью” вы вряд ли услышите что-нибудь ещё.
Давайте сформулируем немного по-другому: Не “цели”, а “ценности”. Для русского языка это небольшие изменения, а в английском – два совершенно разных слова.
Таким образом, “какие ценности”? Вы наверняка слышали по телевизору словосочетание “американские ценности”, сопровождающееся особой интонацией и выражением лица, так что здесь я пока не сильно расхожусь с “правильной линией”.
Попробуем представить их ответ:
Равные права, равенство перед законом, свобода, свобода слова;
Возможности, предпринимательство;
Демократия, свободные выборы;
Отсутствие дискриминации.
Здесь критики мне могут указать на события лета 2020 г.
Да. Как я писал год назад, тогда Америка смогла остановиться в шаге от фашизма. Дальше я продолжал вопросом: “Сможем ли мы?”
А я писал это до эсминца, до ультиматума, и, в конечном счёте, до февраля.
Сейчас можно сказать, что Америка смогла. Качнувшись – сильно – в опасную сторону, она смогла остановиться и вернуться назад.
Поэтому, имея в виду этот список, я позволю себе дополнить его ещё одним пунктом:
Общество, где каждый гражданин чувствует себя комфортно.
– Ничего ж себе! Там чуть ли не каждый день стрельба!
Я не сказал: “безопасно”. Я сказал: “комфортно”. И потом, я не собираюсь представлять дело так, что там всё идеально и общество однородно, как намазанный на хлеб джем. Такого, кстати, никогда и нигде не было и не будет.
Итак, “комфортно”.
И перейду к тому, что у нас обычно приводят в качестве очевидного свидетельства загнивания западной цивилизации. “Что русскому хорошо, то немцу – смерть”. Только в данном контексте получается наоборот.
Знаете, что вызвало особое негодование в обращении Путина к Зеленскому с использованием поговорки про “красавицу”?
Сексизм и мачизм. Именно то, что у нас было поводом для “смакования”.
В современном американском обществе ты не можешь успешно функционировать, если ты проявляешь такие качества. “Мужской шовинизм”. Нетерпимость. Не говоря уже о ксенофобии. Я не могу представить ни одного американского политика или бизнесмена, кто не ушёл бы в отставку на следующий день после поста, хотя бы отдалённо напоминающего таковые некоторых наших. Не зря эти посты зачитывают на высоких встречах: Чтобы люди лучше представляли, с кем они имеют дело.
Это не значит, что они слабы или нерешительны. И если бы наше высокое лицо время от времени читало их брифинги, то, возможно, оно не только быстрее определилось бы с “доброй волей”, но и подумало о самой “операции” в первую очередь.
Никто не использует – к месту и не к месту – слово “нетрадиционный”. Никому не приходит в голову предлагать такие законы и никто не выступает с такими “речами”, какие возможны у нас – он поедет домой как частное лицо на следующий день.
Почему?
Потому что в обществе должно быть “комфортно” любому его члену. И дело всего общества – это обеспечить.
Могут быть “перекосы”? Могут. Всегда есть кто-то, кто будет злоупотреблять и эксплуатировать. На этом и акцентируется наша пропаганда. Но это – цена, которую приходится платить: для того, чтобы было удобно всем, все должны чем-то поступаться.
Вот в чём антагонистическая разница. “<Наш> мир и горе несогласным” или всем комфортно. Власть как инструмент объединения или раскола.
Кстати, обращу внимание на то, что одно из обвинений Трампу было раскол общества.
Природа ксенофобии одинакова – будь то “внутри” или “снаружи”. Если назначаешь “врагов” “далеко”, то они будут и “близко”. Если ненавидишь кого-то у соседа, неизбежно окажется кто-то и дома. И если ты даёшь повод для возбуждения дел Международного трибунала, то логично ожидать, что ты будешь принимать законы, направленные на “не таких, как ты” у себя.
А “не таких, как ты” может быть много.
Это может быть национальность.
Или непосещение церкви по воскресеньям.
Или “распространители фейков”.
А может, страдающие какими-то заболеваниями. История дала нам пример: шизофрения.
Или, скажем, “чайлдфри”.
Казалось бы, кому помешал “чайлдфри”? У всех – свой стиль жизни. Почему кто-то считает себя вправе указывать – как кому жить?
По тому же, почему можно “освобождать” соседнюю страну, которая не захотела больше быть частью “<нашего> мира”. Потому, что кто-то так решил.
Природа ненависти “внутри” и “снаружи” одинакова, объекты приложения – разные.
Мне возразят, что никто этим “чайлдфри” ничего не навязывает. Пусть живут как хотят, главное, чтобы не пропагандировали свою “девиантность”.
Здесь я дам две цитаты:
«Законы, преходящие меру во благом, бывают причиною, что рождается оттуда зло безмерное.»
(Екатерина II)
«Установленные нормы правосудия необходимы для свободы, но их количество может стать настолько велико, что это придёт в противоречие с самими законами, установившими их.»
(Монтескьё. “О духе законов.” Мой перевод с первого английского издания.)
Мы знаем, что у нас умеют формулировать законы таким образом, что у их исполнителей появляется широкая возможность их интерпретаций. Не будем сейчас уходить в сторону и обсуждать, что это открывает пути к злоупотреблениям (и коррупции). Основываясь на уже имеющемся опыте про те же “фейки” или “дискредитацию”, можно ли быть уверенным, что невинный пост “как хорошо мы съездили к морю” не подведёт под “пропаганду чайлдфри” или ЛГБТ?
Абсурд? Возможно. Но когда-то я писал про абсурдность закона об иноагентах. А до этого – про закон о просветительской деятельности…
Государство не должно лезть в те сферы и контролировать то, где государства не должно быть. Как писала Екатерина II, законы должны быть вечные и непременные, а не временные и на персон данные.
Спросите тех же десятерых американцев: чего они опасаются и чего не хотят? Наверняка среди ответов будет “большое правительство, желающее контролировать их жизнь”.
Я не принадлежу ни к “чайлдфри”, ни к ЛГБТ. Но каждый раз, когда я вижу, что государство делит своих граждан на группы, я думаю: А когда настанет моя очередь?
Меня за что?
Откуда я знаю? Может, им вид мой не понравится, как в том анекдоте: “Ну не нравишься ты мне”?
Кто-то решил что им (но не другим) можно поделить всех на “мы” и “не мы”. И кто знает, на каких “не мы” обратится их бдительный взор в следующий раз? А вдруг это будет группа, к которой принадлежите вы? Может вы книги читаете, а не телевизор смотрите?
“451 градус по Фаренгейту”, например.
Но если есть “мы” и “не мы”, то существует только два способа разрешить противоречие между ними.
Первый – сделать так, чтобы “не мы” стали как “мы”. Для этого нужен единый эталон. Стандарт – чтобы сравнивать. Например – как это уже было – измерение размеров черепа с последующими организационными выводами.
Второй – принять, что нет стандарта, что каждый человек индивидуален и имеет право на свой мир*. Но тогда не может быть и любых инкарнаций любой “чистоты расы нации”.
Пресловутый “американский индивидуализм” – вот что это такое. Современное западное общество старается обеспечить комфортные условия любому его члену, а не только “молодым, красивым и политически зрелым”.
Но это значит, что каждый должен быть готов на компромиссы.
И точно так же это работает “снаружи”. Если я не готов уважать чужую культуру и выбор другого народа, я не вправе требовать того же для себя. Вне зависимости от услуг, оказанных человечеству когда-то…
Экзамен на цивильность сдаётся не тогда, когда тебе нравится твой оппонент, а когда он тебе не нравится.
Поэтому наша “операция” вызвала такое неприятие. Мир изменился за двадцать лет. И особенно – за десять. Но мы – вместе с немногими другими “старожилами” – этого не заметили. Мы всё продолжали думать, что мы – эталон морали и правды и наша миссия – нести свет цивилизации, но оказалось, что мы ошиблись. Мы думали, что против нас ополчился “однополярный мир” и грозились “повторить”, не понимая, что против нас выступило время и повторить мы уже не можем. Погрузившись в свою “самость”, мы куда-то брели, не обращая внимания на улицы, номера домов и цветы на подоконниках и когда однажды по привычке постучались в дверь, нам открыли другие люди.
— Вы ошиблись номером, дружище. Вы ошиблись номером.
— Да. Я ошибся.
Мы всё никак не можем понять и принять, что “за дверью” нам не рады, что поезд ушёл и наши попытки объяснить, что это был неправильный поезд и ушёл он не в ту сторону, оставались неуслышанными: провожающие расходились по своим делам.
Мы ошиблись.
И последнее. Всё начиналось “издалека”, с ненависти к Америке – за то, что она была не такой, как хотели бы этого мы. А пришло к нам же “внутрь”.
– А Америка?
А что Америка? Ей-то что?
____________________
* Свобода естественно ограничена УК. Но УК не должен без необходимости ограничивать свободы.
Я могу ошибаться, я не претендую на всесторонность и объективность: это – только моё мнение.