Николай Иванович Лорер - майор армии, мемуарист, декабрист.
Николай Иванович происходил из дворян Херсонской губернии. Родился в 1794 году, в семье помещика, коллежского советника, советника Вознесенского наместничестского правления, Ивана Ивановича и Екатерины Евсеевны Лорер(происходившая из княжеского грузинского рода Цицишвили).
После смерти отца с 1812 года воспитывался в имении П. В. Капниста в Полтавской губернии. Старший брат Николая Лорера, Александр Лорер- улан, участник битв при Аустерлице и Прейсиш-Эйлау, начал хлопотать насчёт вступления младшего брата в ряды Гвардии, по причине близкого знакомства с Великим Князем Константином Павловичем, это удалось сделать довольно быстро и Николай Иванович Лорер попал в Дворянский полк при Втором кадетском корпусе, откуда выпущен прапорщиком по армии 21 ноября 1812 года для формирования 4-го резервного батальона лейб-гвардии Литовского полка.
Что об этом пишет сам Николай Лорер:
"Хотя Гвардия была тогда уже в походе, но брат мой, служа прежде в ней под начальством Великого Князя Константина Павловича и пользуясь его благоволением, основал на старинном знакомстве мысль определить меня в полк Гвардии. К тому же брат мой имел много знакомых и приятелей между адъютантами его высочества: он был короток с Кудашевым, он знал Сталя, Потапова, Лагоду, Куруту, Шперберга и на их ходатайство надеялся."
12 июня 1813 года причислен в лейб-гвардии Литовский полк. Участвовал в войнах и походах 1813—1814 годов (Дрезден, Кульм, Лейпциг, Париж). После чего, служил в Польше. В 1819 году, в звании поручика, выходит в отставку по семейным обстоятельствам. Уже в мае 1820 года вернулся на службу, в Гвардейский Московский полк, в звании майора.
В 1824 году Николай Лорер, потерял брата, который выступал ему в роли отца. Был стеснён в материальном плане, а просить деньги у 70-летней матери, он не мог. Понимая, какие траты в Гвардии, он задумал перейти в армию.
Был переведён во 2-ую армию, в 18-ую дивизию, корпуса генерал Рудзевича, в полк Вятский, которым командовал Пестель.
Про тайные общества он тогда ещё не знал. Незадолго до отъезда в Малороссию, Николай Иванович зашёл к дивизионному адъютанту Е.П. Оболенскому. Тогда князь и обратился к Лореру:
"-Знаешь ли любезный друг, что многие из наших общих знакомых давно желают иметь тебя товарищем в одном важном и великом деле и упрекают себя в том, что ты до сих пор не наш. Скажу же тебе я, что России давно уже существует тайное общество, стремящееся ко благу её... Покуда тебе довольно знать... Желаешь ли ты вступить?
- Я- ваш,- проговорил я, и мы братски, горячо обнялись."
По прибытию на юг, Н.И. Лорер сразу же знакомится с Пестелем, В.Л. Давыдовым, Лихарёвым и Михаилом Бестужев-Рюминым, которые стали его сослуживцами и по совместительству, его товарищи по Тайному Обществу. В последствии, с Давыдовым и Лихарёвым, Лорер прошёл Сибирь и Кавказ. А с Вождём Южного общества, Пестелем, у Николая Ивановича сложились крепкие дружеские отношения. Он был полностью покорён красноречию Павла Ивановича. Также, Николай Лорер был одним из трёх лиц,(помимо самого Пестеля) которые знали, где была запрятана "Русская Правда." Принял в тайное общество полковника Г.А. Канчиялова, возил письмо от Пестеля к А.П. Юшневскому о желании графа Витта вступить в общество, в октябре 1824 года был послан Пестелем к М.И. Муравьеву-Апостолу для получения информации о Северном обществе.
Немного про мировоззрение Н.И. Лорера. Хоть и был он принят в Южное Общество и был восхищён Павлом Пестелем, но всё-таки, разделял идеи Конституционной монархии и Северного Общества. Декабрист считал, что республика невозможна здесь и сейчас в России, идеи якобинства он также не разделял.
Арестован в Тульчине 23 декабря 1825 года. После очной ставки с А.И. Майбородой сознался в членстве в Южном обществе.
На следствии в Петербурге не указал, где находится "Русская Правда" и не раскрыл не одного декабриста, говоря исключительно за себя и свои деяния.
Был заключён в Петропавловскую Крепость. 3 февраля 1826 года написал в Следственный комитет покаянное письмо. Написал ещё несколько писем, в которых брал вину товарищей на себя и уверял следователей в полном своём раскаянии.
Осужден по IV разряду и по конфирмации 10 июля 1826 года приговорен в каторжную работу на 15 лет и к пожизненной ссылке на поселение с лишением чинов и дворянства. Позже приговор был смягчён, срок каторги уменьшен до 12-ти лет, а 22 августа 1826 года и до 8-и лет.
17 марта 1827 года доставлен в Читинский острог. В сентябре 1830 прибыл в Петровский завод.
По указу от 8 ноября 1832 года обращен на поселение, из-за невозможности получать от родственников достаточную помощь ходатайствовал о поселении его вместе с М. М. Нарышкиным, «в семействе которого он может найти себе приют», в чем первоначально отказано, и он отправлен в с. Мёртвый Култук Иркутского уезда Иркутской губернии).
Воспоминания Н.И. Лорера, слова генерал-губернатора Иркутска, Лавинского:
"- Ежели б правительство предоставило мне это распоряжение, я, конечно, поместил бы вас по городам и местечкам, но повелением из Петербурга мне указывают места. Там совсем не знают Сибири и довольствуется тем, что раскидывают карту, отыщут точку, при которой написано "заштатный город", и думают, что это в самом деле город, а он вовсе не существует. Пустошь и снега. Господин Лорер, Вам досталось по жребию нехорошее местечко - Мёртвый Култук, за Байкалом. Там живут одни тунгусы и самоеды, и ежели найдёте там рублёную избу, то можете считать себя счастливым.
"Мы стали спускаться, лес редел. Вправо блестел замёрзший Байкал, и в ногах наших далеко внизу открылся Мёртвый Култук, т.е. с десяток шалашей, служащих жилищем тунгусам, самоедам и поселенцам."
Вскоре по просьбе к императору от племянницы А. О. Россет переведен в г. Курган Тобольской губернии.
14 марта 1833 года орер прибыл в Курган. В Кургане прошла встреча ссыльных декабристов и Цесаревича Александра Николаевича, а также они встретились с другом юности, Василием Жуковским.
Здесь он много читал и писал, составлял прошения горожанам, помогал по хозяйству Нарышкиным. Вечерами, когда у них собирались друзья-декабристы, близкие люди, Лорер был душой этого общества, превосходным рассказчиком. Николай Иванович писал стихи, сочинял рассказы, был музыкально одарён, тонко чувствовал природу. Он говорил на французском, английском, немецком, итальянском, польском языках.
По воспоминаниям современников Лорер был:
"Неисправимым оптимистом, „пламенным романтиком“, „веселым страдальцем“. Чрезвычайно живой и многосторонне одаренный, Лорер писал стихи, сочинял рассказы, был музыкально одарен, тонко чувствовал природу. Он был изумительным рассказчиком и чрезвычайно веселым, остроумным, живым собеседником."
По высочайшему повелению, объявленному военным министром 21 июня 1837 года, определен рядовым в Кавказский корпус, 28 июля 1837 года назначен в Тенгинский пехотный полк, 21 августа 1837 года выехал из Кургана, вместе со своими друзьями-декабристами: Назимовым, Лихарёвым, Фохтом и Розеном. В Тобольске приняли ещё двух товарищей, князя Александра Одоевского и Черкасова.
На Кавказе встретил много старых знакомых из своего детства и юношества: И.П. Хомутова, П.Ф. Мессера, И.К. Арнольди, З.С. Херхеулидзев и др.
А также обрёл много новых знакомств: Григорий Засс, госпожу Нейдгарт, Н.Н. Раевский(младший), Лев Сергеевич Пушкин(младший брат Александра Сергеевича Пушкина), М.Ю. Лермонтов и его "банда" и другие.
Там же, на Кавказе, впервые встретил своего племянника, Александра Ивановича Анрольди, будущего генерала от кавалерии и губернатора Софии.
Декабрист М.А. Бестужев говорит в своих "Записках", что брат его Николай был дружен с Н.И. Лорером, часто посещавшим его каземат. "Надо сказать, - пишет М. Бестужев, - что Лорер был такой искусный рассказчик, какого мне не случалось в жизни видеть. Не обладая большою образованностью, он между тем говорил на четырёх языках (французском, английском, немецком и итальянском), а ежели включить сюда польский и природный русский, то на всех этих шести языках он через два слова в третье делал ошибку, а между тем какой живой рассказ, какая теплота, какая мимика!.. Самый недостаток, т.е. неосновательное знание языков, ему помогал как нельзя более: ежели он не находил выражения фразы на русском, он её объяснял на первом попавшемся под руку языке и, сверх того, вставляя и в эту фразу слова и обороты из других языков. Иногда в рассказе он вдруг остановится, не скажет ни слова, но сделает жест или мину - и все понимают. Аудитория была всегда полна, когда присутствовал Лорер или Абрамов (речь идёт о П.В. Аврамове), тоже прекрасный рассказчик, но в другом роде".
Далее, охарактеризовав своеобразную манеру Аврамова, рассказывавшего "чистым русским, военным языком и часто просто солдатским, коротким, сильным, энергическим", М. Бестужев сообщает, что его брат Николай в повести "Русские в Париже" "пытался передать почти буквально соединение этих двух рассказчиков, но, кажется, это плохо удалось, как всякое подражание".
Николай Иванович Лорер в боевых действия на Кавказе:
19 ноября 1837 года, участвовал в бою при реке Белой;
16 апреля 1838 года, в сражении с абадзехами за рекой Белой и занимался строительством укреплений;
12 мая 1838 года года участвовал в высадке при Туапсе и занимался строительством укреплений, за эту операцию, получил звание унтер-офицера;
3 мая 1839 года, участвовал в высадке морского десанта у Субаши и взятии этого пункта;
7 июля 1839 года, участвовал в высадке морского десанта в устье реки Псезуапсе и взятии этого пункта, затем в строительстве укреплений форта Лазаревского.
В 1840-ом году, в возрасте 46-ти лет, получил звание прапорщика.
11 февраля 1842 года уволен от службы с воспрещением въезда в столицы.
17 апреля 1842 года отставной прапорщик Лорер выехал из полка в Херсон. Поселился сперва в Херсоне, а затем переехал в имение брата Дмитрия Ивановича Лорера с. Водяное Херсонского уезда. По высочайшему повелению, сообщенному военным министром 18 января 1851 года, разрешено Д. И. Лореру передать по смерти своей Н. И. Лореру духовным завещанием в потомственное владение принадлежащее ему родовое имение.
26 августа 1856 года освобождён от всех ограничений по манифесту об амнистии. Поселился в Полтаве. Николай Иванович Лорер умер в мае 1873 года в городе Полтаве Полтавской губернии.
Кроме собственных мемуаров и упоминаний его современников, у нас ничего нет, посвящённого Николаю Ивановичу Лореру.
Буду искренне рад, если хотя-бы один читатель моей газеты узнает и увлечётся этой прекрасной исторической личностью.