Предлагаю вашему вниманию короткий отрывок из моей второй книги о службе в ГСВГ прапорщика Кантемирова и о его знакомстве с дочерью генерала:
«… Про молодую учительницу немецкого языка в советской школе дрезденского гарнизона Кантемиров услышал ещё с начала школьного учебного года от холостых офицеров и прапорщиков, когда юная особа впервые появилась на танцах в ГДО.
И холостяки мотострелкового полка в перерывах между стрельбами наперебой и взахлёб рассказывали начальнику полигона о красоте и всех остальных прелестях нового педагога.
Особенно старались делиться яркими впечатлениями полковые лейтенанты. Не сказать, что молодые офицеры были такими уж впечатлительными людьми с тонкой натурой и легко ранимой душой. Нет, конечно. Ларчик открывался просто…
Новая красавица по имени Дарья Михайловна оказалась единственной дочерью командующего 1 Танковой Армии, генерал-лейтенанта Потапова. И после окончания педагогического института, конечно же, по папиной протекции смогла завербоваться вольнонаёмным преподавателем немецкого языка в русскую школу ГСВГ.
Хорошо быть дочкой генерала…
Согласитесь, а это уже уважительная причина для внутреннего душевного волнения и бессонной ночи мечтательных офицеров. И такой шанс женитьбы на дочери генерала и последующего стремительного взлёта офицерской карьеры даётся только один раз за всю службу.
Прапорщик не был обделён женским вниманием, да и своих проблем у него на тот период времени вполне хватало. И всё же молодой человек поддался общему холостяцкому движению охмурения генеральской дочки и решил как-нибудь при случае посетить танцы в ГДО и оценить эту таинственную красотку по своей внутренней пятибалльной шкале.
С подготовкой к итоговой осенней проверке и частыми наездами на полигон самого папы-генерала такой случай никак не представлялся. И все мы хорошо знаем, что «если Магомед не идёт к горе, то гора сама вдруг перемещается к Магомеду». Жизнь снова подтвердила эту прописную истину…
В один погожий осенний день на войсковом стрельбище Помсен не было стрельб. Гвардейский 67 мотострелковый полк стрелял в полном составе, «из всех стволов», на армейском полигоне Лейберроза.
На Помсене дальность максимальной стрельбы позволяла стрелять только пушке «Гром» БМП-1 и РПГ. На тот момент на вооружении полка уже стояли по одной роте каждого батальона на БМП-2 и танковый батальон на танках Т-80.
Зенитчики полка стреляли отдельно на полигоне малой зенитной артиллерии «Балтика» на полуострове Вустров Балтийского моря.
Самым большим полигоном Группы Советских Войск в Германии считался Магдебургский, где проводились большие стрельбы и ученья, в том числе ученья войск стран Варшавского договора. Затем шёл Виттштокский полигон, где тоже могла работать авиация. Вслед шли армейские полигоны: Лейберрёза, Ютерборгский, Хайдеховский и Ордруфский, где кроме БМП-2 и танков стреляла артиллерия.
И потом по значимости вниз шли многочисленные небольшие полигоны и войсковые стрельбища вроде нашего стрельбища Помсен. Это было небольшое лирическое отступление о советских полигонах на германской земле. А теперь пойдёт суровая проза жизни про встречу, ссору и любовь.
Итак, на полигоне Помсен наступила пауза в стрельбах. Редкая тишина без грохота выстрелов и разрывов гранат со снарядами…
И этот вполне мирный период времени надо было заполнить с чувством и с толком служению Отечеству. Начальник стрельбища приказал операторам Директрис и направлений стрельб проверить все силовые кабели в поле, остальных просто отправил на пилораму колотить мишени про запас.
А сам вместе с псом полигонной команды по кличке Абрек решил пробежаться по полигону километров пять, заодно проверяя своих солдат в боевой части стрельбища, а затем попрыгать на скакалке и постучать по боксёрскому мешку в свободных боксах самой дальней танковой Директрисы, где танкисты обычно стреляли вкладным стволиком.
Тимур бежал вместе с Абреком обратно к казарме стрельбища. Щенка особой пастушьей породы чёрного окраса солдатам полигонной команды подарил немецкий пастух Отто, который по договорённости с администрацией деревни Помсен пас своих овец на полигоне в больших перерывах между стрельбами.
Но, только в тех районах, где пехота отрабатывала наступление. Дальше, куда ложились гранаты и снаряды, пастись было запрещено. Ходить по грибы и ягоды тоже…
«Ферботтен», понимаешь ли! «Хальт», «Цурюк» и – «Их верде шиссен!» (Запрещено, Стой, Назад и – Я буду стрелять! Пишем, сохраняя орфографию и прочее. Всё, как написано в обязанностях часового.
Пасли немецкую отару один пастух и тройка выученных собак специальной пастушьей породы. Таких умных и красивых псин Тимур ещё не встречал. Отто свистнет потихоньку (прапорщик рядом стоит, еле слышит) что-то своё немецкое, одна собачка тут же вскакивает, но остаётся на месте, вторая огибает стадо, третья несётся прямо на овец.
И стадо перебирается на новое место пастбища, а собаки вновь ложатся с трёх сторон. Один из этих псов воспитывался в полигонной команде и вырос до приличных размеров пастушьей собаки.
В ответ бойцы подарили немцу пару солдатских сапог и с пяток банок ваксы. Пастух был добродушный и словоохотливый немец, с которым начальник стрельбища постоянно практиковал язык страны пребывания.
Абрек, внешне похожий на кавказскую овчарку, вырос в молодого, сильного самца и признавал за своих только людей в форме Советской Армии. Начальник стрельбища сам занимался дрессировкой пса на немецком языке (немецкий язык просто создан для подачи команд), был для него вожаком стаи и единственным человеком в гражданке, которого Абрек спокойно подпускал к себе.
В этот прекрасный солнечный осенний день два сильных и молодых самца (прапорщик и его пёс) бежали домой на запах пищи. Начальник стрельбища издали приметил несколько школьных автобусов «Прогресс» у Центральной вышки, большую группу молодёжи и отдельно стоявшую фигурку девушки в окружении двух офицеров и своего старшего оператора, сержанта Басалаева.
Раз в полгода на полигоне стреляли жёны служащих и ученики старших классов. Женщины стреляли в тире из пистолета Макарова, а школьники в боевой части стрельбища по ближним ростовым мишеням из автомата Калашникова.
И обычно о таких стрельбах прапорщика Кантемирова предупреждали заранее. И если в тире можно было стрелять в любой день и в любое время суток, то стрельба по мишеням в поле разрешалась только при наличии оцепления вокруг полигона, санитара и наблюдателей с рациями на Центральной вышке стрельбища. Таковы инструкции…
В этот раз о стрельбе школьников никто не предупредил. Кантемиров тут же вспомнил рассказы холостяков гарнизона о новой учительнице, прикинул, что именно её могли послать за старшего на стрельбы.
Видимо в школе среди преподавателей была своя дедовщина. И было не важно, чья ты дочь. Молодой, он и в гарнизонной школе – молодой…
Молодой человек сбавил шаг, скинул футболку, вытерся по ходу движения, приказал Абреку бежать красиво и сам побежал как в кино, подняв подбородок и широко размахивая руками.
Лёгкий саксонский ветерок ласкал неуставную причёску начальника стрельбища. Весь эффект живописного появления на сцене полигонного амфитеатра смазал инстинкт немецкого пса.
Абрек заметил чужаков в гражданке, оскалил зубы и, защищая своего хозяина, вырвался с рычанием на полкорпуса вперёд прапорщика.
Советская молодёжь с визгом бросилась врассыпную от такого неожиданного, чёрного и лохматого представления, а перед учительницей вдруг появился сержант Басалаев. Стоявшие рядом с ней два лейтенанта вообще оказались на пару шагов сзади.
Если бы мы не знали, что Виталий вместе с другими солдатами полигонной команды выкормил и вырастил этого пса, то можно было с уверенностью сказать, что сержант закрыл своей грудью мирное гражданское население в виде очень даже красивой и статной училки.
Тимур успел на бегу схватить собаку за ошейник, развернул по инерции вокруг себя, пару раз хлестнул Абрека скакалкой по горбине, резко приказал на немецком сесть и лечь, и вдруг услышал со спины звонкий девичий голос: «Что Вы делаете? Отставить немедленно!».
Прапорщик повернулся, встретился взглядом с зелёнными глазищами и понял, что пропал. Совсем… Навсегда!
Кантемиров стоял как истукан и не знал, что и как ответить этой необычной девушке. Дочь русского генерала оказалась по-настоящему восточной красавицей с огромными раскосыми глазами, с чёрными как смоль кудрями волос до плеч и стройной фигурой спортсменки.
И этот бескрайний океан бирюзовых глаз смотрел на прапорщика требовательно и холодно.
Ученики с опаской начали подтягиваться к вышке, а юный преподаватель подошла вплотную к псу, присела рядом и со словами «бедненький малыш» спокойно погладила немецкого пса по спине и почесала за ухом.
Абрек только лежал, высунув язык, и с благодарностью смотрел на своего спасителя. А затем вообще в знак признания взял да и лизнул девушке руку. Это казалось невероятным…
Как-то раз командир полка, подполковник Григорьев приехал поохотиться на полигон в гражданке и по привычке хотел погладить Абрека и угостить его сахаром. Хорошо прапорщик Кантемиров рядом оказался.
Иначе вместо охоты командир полка сам бы дичью мог оказаться. С тех пор все офицеры подходили к сторожевому псу полигонной команды только в форме.
Девушка ещё раз потрепала пса по холке, привстала, стрельнула контрольным взглядом в сторону начальника стрельбища и спросила строго, совсем как в школе:
– Почему не разрешаете нам стрелять? На вашем полигоне творится такой бардак!
Это был удар ниже пояса. Тимур окончательно убедился, чья именно дочь стоит перед ним, и как её зовут. Дарья Михайловна, собственной персоной.
Один из лейтенантов вслед за дочерью генерала решил проявить офицерскую волю и строгость:
– Товарищ прапорщик, почему Вы не в форме? Немедленно переоденьтесь и приступайте к своим служебным обязанностям. – Молодой офицер взглянул на часы. – Через пятнадцать минут мы должны начать стрельбу!
Прапорщик посмотрел на туфли лейтенанта и форму одежды под названием «брюки об пол», понял, что лейтенант недавно из училища и служит, скорее всего, в политотделе штаба армии.
Начальник стрельбища спокойно возразил:
– Товарищ лейтенант, у полигонной команды сейчас по графику учебных занятий идёт спортивная подготовка. Мои солдаты немного отстали, скоро подбегут. А вот Вы, в самом деле, решили стрелять без оцепления на дорогах к полигону, санитаров и связистов на Центральной вышке?
Лейтенанты переглянулись и посмотрели на дочь командующего. Девушка только пожала плечиками…
Прапорщик повернулся к красавице и хорошо понимая, что ругаться с учителем в присутствии учеников будет не по-нашему, не по-армейски, перешёл на немецкий язык с лёгким саксонским акцентом:
– Sprechen Sie Deutsch? (Вы говорите по-немецки?)
– Natürlich, (конечно) – удивлённо взглянула на советского прапорщика преподаватель немецкого языка.
– Mir wurde gesagt, dass Sie ein sehr schönes Mädchen sind. (Мне говорили, что Вы очень красивая девушка), – вначале поделился чужими впечатлениями холостяк дрезденского гарнизона. Девушка усмехнулась. Затем прапорщик спокойно добавил: – Heute bin ich von dir enttäuscht (Сегодня я разочарован в Вас)
– Warum? (почему?) – Дарья Михайловна с интересом шагнула навстречу. Класс сгрудился вокруг учительницы.
Ученицы лет семнадцати оживлённо перешёптывались и пытались коллективным разумом перевести диалог взрослых. Ученикам было по барабану. Быстрей бы отстреляться и домой.
– Ihre Schönheit zu dritt mit minus (Ваша красота тянет на тройку с минусом), – молодой человек спокойно поделился своей субъективной оценкой степени привлекательности дочери генерала.
Это был ответный удар за «бардак на полигоне». Учительские глазища сразу приобрели фиолетовый оттенок, а ямочки на щёчках углубились до невозможности. В этот момент парень понял, что влюбился окончательно и бесповоротно.
Девушка фыркнула:
– Und Sie haben sich fünf gesetzt? (А Вы себе пятёрку поставили?)
– Natürlich, (конечно), – деликатно улыбнулся прапорщик.
– Самовлюблённый павиан! – резко перешла на русский язык преподаватель немецкого языка и отвернулась в сторону класса.
Старшеклассницы сразу проявили женскую солидарность и с возмущением рассматривали наглеца. Ох, уж эти мужчины…
Старшеклассникам было всё по барабану. Быстрей бы отстреляться и на улицу…
Кантемиров перестал улыбаться и тоскливо подумал: «Вот и познакомились. Вот и славненько…».
Затем обратился на родном и могучем к растерянным лейтенантам:
– Товарищи офицеры, предлагаю от нашего дневального дозвониться до дежурного по штабу армии и объяснить ситуацию со школьниками и дочерью генерала Потапова. Думаю, наверняка поступит быстрый приказ в ближайший танковый батальон и вам срочно выделят и солдат для оцепления, и санитаров со связистами на Центральную вышку стрельбища. А я дам приказ разрешить стрельбу, – прапорщик улыбнулся. – Есть и второй вариант. Я сейчас же докладываю адъютанту командующего о нарушении Инструкции по стрельбе офицерами политотдела штаба армии, и догадайтесь сами – кого именно поставит сегодня генерал-лейтенант Потапов в оцепление? И кто сегодня будет кормить немецких комаров?
Офицеры вновь переглянулись, и один из лейтенантов в сопровождении сержанта быстро выдвинулись к телефону. Второй офицер гневно взглянул на прапорщика и, взяв под локоток учительницу, стал ей что-то шептать на ушко и отвёл девушку в сторону…»
P.S. Полностью все рассказы о похождениях прапорщика Кантемирова читаем в пяти книгах в электронной форме, который находим по названию: «Кто сильней – боксёр или самбист» или по автору – Роман Тагиров: https://www.cibum.ru/book/my
