Услышал про кровавую голову Максим, побледнел.
- Че-е-ерт… - побелевшими губами выдохнул он. – Так твой дядька на Селигере канават искал? И по-видимому нашел… Как ему это удалось?!
- Ты, парень, про что сейчас? Кто такой канават? – увидев реакцию собеседника, Олег немного струхнул…
Вот те на…
Думал, что бредил дядька, неся чушь про кровавую голову, а тут такой расклад…
- Черт! – Максим вскочил и начал фланировать по огромной, светлой гостиной со стенами, словно речное дно, которые наводили на него оторопь. – Черт, черт, черт! – повторял он снова и снова.
- Слушай, перестань носиться как угорелый, - охрипшим от испуга голосом попросил хозяин. – Сядь, пожалуйста, и растолкуй, что за непонятное слово ты сейчас произнес!
- Да я просто поверить не могу! – эмоционально размахивая руками, произнес Максим.
- Канават, это камень-кровавая голова. Канаватом его татары назвали!
- Причем тут татары?
- Ну, как же! Это же история моего края. Если честно, всегда думал, что кровавой головы не существует. Что те далекие события просто обросли слухами, догадками, байками и родилась красивая легенда о камне, что прогнал татар и не дал им дойти до Новгорода!
Ты готов услышать эту легенду? – уставившись на Олега полубезумным взглядом, Максим замер.
- Божечки мои… - ошарашенно протянул хозяин. – Как ты сейчас на моего дядьку похож! Прямо вылитый! Те же глаза с сумасшедшинкой некой. Та же экспрессия! То-то думаю, чего это я так быстро тебя позвал разделить со мной жилплощадь. Так ты, наверное, еще на кладбище напомнил его…
- Я не понял, так рассказывать, или нет? – вспылил постоялец. – А то у меня сейчас вдохновение улетучится!
- Валяй, - милостиво взмахнул рукой Олег.
- Давно это было, - усевшись обратно в кресло, начал Максим. – Когда ордынцы, словно полчище прожорливой саранчи, пришли на наши земли…
***
…Осторожно ступая по первому снегу и придерживая руками тяжелый живот, Олена старалась не слушать женский плач, что доносился из каждой избы. Сжав кулаки, она прошла мимо оврага, где кучей лежали обезглавленные тела мужчин.
Чьих-то отцов, сыновей, мужей, братьев…
И среди них лежало тело ее мужа Дамира…
Засунув в рот концы теплого платка, Олена тихо заскулила.
«Нельзя сейчас плакать! – остановившись, она зачерпнула пригоршню снега и поднесла к пылающему лицу. – Надо донести всю боль, весь гнев до места. Надо, надо…»
Дотронувшись до горячей кожи, снег тут же растаял, но хоть чуточку, да приморозил чувства.
А вот вдоль дороги и кровавый забор показался. Далеко тянулась жуткая изгородь, что соорудили вчера желтолицые ироды, водрузив на колья отрубленные головы мужчин.
И снег здесь был не белым, а красным…
Думала Олена, что легко признает мужа, да ошиблась. Смертный лик изменил лица храбрецов, и своего Дамира узнала лишь по очелью, что сама плела, да украшала, призывая духов оберегать любимого.
Не уберегли…
Видно плохо просила…
- Дамирушка… - осев, Олена прижалась щекой к деревянной плахе.
- Сокол мой ясный, - не сдержавшись, провыла она, и тут почувствовала, что ребенок в животе перевернулся.
- Тихо, тихо, милая… - испуганно прошептала она. – Не время еще…
Олена почему-то была уверена, что родится девочка, как две капли похожая на любимого. Синеглазая, с волнистыми волосами цвета льна…
Да и Дамир ждал дочку. Так хотел увидеть малышку, взять на руки…
Сильная распирающая боль накатила так внезапно, что Олена охнула и скрючилась на забрызганном кровью снегу.
- Ох, Дамирушка, знать велико твое желание увидеть малышку, - простонала она между схватками. – Ой, ой, нету моченьки моей, как же больно-о-о!
Дождавшись, когда схватки ослабнут, Олена поднялась и, сняв голову мужа с тына, направилась к болоту, оставляя за собой красные следы…
продолжение в картинке внизу
начало в картинке внизу