Я помню отчётливо, я была в сознании. Мы проходили по набережной. Река казалась слишком широкой. Был июль, да точно, июль. Не пойми неправильно. Я всё помню, правда помню. Только память немного другим завалена.
Разгребать её больно, и, впрочем, какой в этом толк? Два матроса тогда кричали на старой барже. Ты махал в ответ им. Тоже что-то кричал. Лоб морщинистый твой каплями усеивал пот. Было жарко. Я держала у головы стакан холодного лимонада, хотя он был почти пустой.
Здесь как в Сочи было, только переулки широкие, вместо волн солёных - пресная илистая вода. Пахло рыбой, её разгружали ящиками, пластиковыми, с проломленными краями. Город таял под солнцем, и я становилась вялой. Ты беспокоился за меня.
Я плохо переносила жару и в общем город, в котором до этого никогда ещё не была.
Стать женой моряка казалось мне чем-то навроде краха, в ожидании жить, применяя наряды, в тысячах отражений искать себя. Знаешь, быт не страшен, когда его можно делить с кем-то, кто тоже не против брака
не