«..я люблю Питер. Как любят врага, свою жертву и налог на имущество. Я была в нём единожды, и никогда из него не уезжала. Первый и крайний раз меня затащили «семейно». И я вытерпела! Я отвлекалась на родственные сабантуи, познавательные прогулки, мелкие фотосессии — «я у ростральной», «я в фонтанах Петергофа», «я в дребезжащем стареньком трамвайчике»… Где и что угодно — лишь бы не вспоминать! Процесс «вспоминания» мог начаться в любой момент. Дежавю? Да Бог с вами! Полноценная память, правда странная — о том чего не было. Она колотила меня всплесками и вне прошлой родины, что уж говорить о точечном попадании в горе.
Оно клокочет в горле, рвётся в вены — добраться, добраться скорее в измаенное сердце и убить. А я не даю. У меня планы, на жизнь. Пусть такую, несносную, не сносимую.. Но жизнь.
Санкт-Петербург — он любил меня взаимно, пережил и запомнил. В улицах, мосточках, фигурах мраморных античных, прохожих — одинаковых во все эпохи. Они маячками и метками будоражат моё — бедное! — воображение. Вот тут, вот тут я точно ходила. Скрип коляски и окрик возничего — я обернусь и услышу всё это. Платье волочится по мостовой, Груне опять отстирывать нижние ярусы юбки. А вуалетка на шляпке порвалась, Серж так не осторожен. В своей страсти!.
Трамвай — исхоженный, пора на покой — поворачивал из старого района в новостройку и моя душа притуплялась и успокаивалась. Здесь прежде был отшиб, лес чахлый и никаких балов! Но не пригород! Уговор: «Вот только на статуи золочёные поглядим — и вернёмся! Тебе понравится..» Понравилось.. В Петергофе всё странным образом выровнялось, словно смирилось. И я фоткала своё нынешнее, сквозь призму векового. Везде одинаковое выражение лица и поза — кажется, прислушиваюсь к чему-то..
Мы покидали северную столицу усталые и довольные. Все — что хорошо провели время; я — что уцелела..»