Мне повезло, старик куда-то уехал — машины не было. Храп, к моему удивлению, не залаял и даже не повернулся в мою сторону. Он лежал, наполовину высунувшись из будки, и скулил. Может, его снова отходили палкой? Мне стало его жаль, но я пришёл не за ним.
Обойдя забор, я нашёл место, где доски прогнили и получилось отодвинуть одну, чтобы пролезть во двор. Адели я не заметил, наверное она в доме. От забора к дому стояло несколько хозяйственных построек и я, как мне показалось, незаметно пробрался к дому. Меня очень интересовал подвал на кухне, к которому так рвался Храп прошлым вечером. Я подполз к окну и заглянул в дом.
Сердце чуть не остановилось, когда я увидел Лику! Она сидела, сгорбившись, в центре зала на высоком стуле, в одних трусиках, белые длинные волосы были распущены и спускались до пояса. Старуха осторожно расчесывала их, а Лика сидела неподвижно, руки свисали со стула, мне было не видно её лица, но голова моталась из стороны в сторону.
Я чуть не постучал в окно, чтобы Лика повернулась и посмотрела на меня. Только сейчас я понял, как мало верил, что увижу её снова. Но что она тут делает? Почему не двигается и до сих пор не сбежала?
Аделя заплела ей косу и повязала её синей лентой. Затем обошла, что-то подергала у груди и Лика, словно мягкая кукла, повалилась ей в руки. Я закрыл рот, чтобы не закричать. Старуха подхватила её и уложила на пол. Взяла синее с белым платье с дивана и стала ловко надевать на девочку. Когда закончила, она надела на неё носочки и сандали. Лика продолжала недвижно лежать с закрытыми глазами. Я прилип к окну, забыв, что меня могут увидеть, и старался уловить хоть малейшее движение.
Тем временем старуха закончила и, подхватив Лику подмышки, поволокла на кухню. Я полез к другому окну, когда услышал шум машины. Вернулся старик.
Он неторопливо загнал запорожец во двор, закрыл ворота, что-то буркнул Храпу, проходя мимо, и вошел в дом. Я прокрался к кухонному окну и заглянул внутрь. Аделя привязывала Лику к стулу, когда закончила, положила её руки на стол, между ними поставила тарелку. Старик что-то сказал, подошел к Лике и ласково поцеловал её в макушку, погладил по волосам и тоже сел за стол. Мне казалось, что я смотрю какой-то сумасшедший спектакль. Старики выглядели такими счастливыми, а Лика — я всё ещё надеялся, что она крепко спит, но где-то глубоко был готов орать, понимая, что она мертва.
Тем временем старики ели, переговаривались между собой, подкладывали Лике в тарелку еду, и смеялись. Я так засмотрелся на это безумное представление, что не заметил, как ко мне подкрался Храп. Только услышав глухое рычание и ощутив на лодыжке сомкнувшиеся зубы, я увидел его. Он прокусывал мою ногу, я упал, сжимая зубы, чтобы не закричать, попробовал оторвать пса от себя, но он вцепился намертво.
Конечно, старик нас услышал, я с ужасом увидел, как его белая борода мелькнула за окном, а уже через полминуты он стоял надо мной, разъяренный, всклокоченный. Он пнул Храпа и тот обиженно заскулил, уползая в сторону. Встать на задние лапы пёс не мог. Затем старик схватил меня и потащил в дом, злобно выкрикивая:
— Мелкий любопытный гаденыш! Какой же ты поганец! Что я теперь должен делать? Что мне с тобой делать?
Я скулил, держась за распухшую ногу, пока он волок меня в кухню. Там он с силой швырнул меня на пол и заходил туда-сюда, потрясая кулаками.
Я подполз ближе к Лике, стараясь услышать её дыхание, но старик злобно оттащил меня от неё, приложил о стену и сомкнул руки на моей шее.
— Сиди! Не то прибью! — закричал он, страшно вращая глазами. Я задыхался, стучал его по рукам, пока в глазах не потемнело, а потом отключился.
Когда я очнулся, почувствовал себя очень плохо, тошнило, голова сильно болела и кружилась. Вокруг было темно, холодно и пахло сыростью. Над головой слышались шаги и разговоры — меня посадили в подвал. Я попробовал закричать, но получался только хрип. Укушенная нога болела, я осторожно встал, тут же стукнувшись плечом о что-то деревянное — по всей видимости, полку. Передо мной что-то чернело, я стал осторожно ступать вперёд, размахивая руками, от холода уже зуб на зуб не попадал, зато сознание прояснилось.
Я не успел толком сориентироваться, какого размера подвал и что в нём есть. Дверь надо мной открылась, я дернулся от неожиданности, и зацепившись за что-то ногой, упал. Сверху плавно опустилась переноска. От света заболели глаза, но я разглядел, как по лестнице спускается старик с топором в руках.
— Очнулся, поганец? Не жилось тебе спокойно, везде свой нос засунуть надо было? — весело бормотал он, переступая со ступеней приставной лестницы.
Я не стал ждать, пока он до меня доберётся, поднялся и, схватив его за ногу, дёрнул изо всех сил.
Мне повезло, старик не удержался и съехал вниз, но тут же развернулся ко мне, размахивая топором. Вид у него был сумасшедший — он улыбался, таращил глаза и вскрикивал:
— Хэй, хэй, хоп!
Я пятился назад, пока не уперся в земляную стену, справа стоял стеллаж со стеклянными банками, я просто схватил одну и бросил в старика. Банка с глухим стуком врезалась ему в лоб и упала на бетонный пол, но не разбилась. Старик взвыл от ярости и кинулся ко мне. Я ждал, по струнке вытянувшись у стены, и как только он оказался рядом — замахиваясь топором, я поднырнул ему под руку и проскочил к лестнице. Никогда еще не взбирался так быстро, пара секунд и я был наверху.
И напоролся на Аделю. Она лежала над проёмом и стала пытаться затолкать меня снова вниз. Старик уже взбирался следом, схватил меня за больную ногу. Я заорал и лягнул его со всей силы, хватая Аделю за платье. Старик упал, старуха трясла руками, стараясь отцепиться от меня, но я повис на ней, продолжая переставлять ноги, пока не вылез наружу, почти обнимая её. Она всё пыталась меня скинуть, но силы в ней было мало, я расцепил руки и легко увернулся от нее, вскочил на ноги и помчался к выходу. Старуха тяжело поднималась на ноги, крича проклятия в мою сторону, из подвала доносились вопли старика, но я уже ничего не слышал, бежал прочь отсюда.
Проклятый Храп снова забрехал на меня и пополз в мою сторону. Я не обратил на него внимания, перелетел через двор и побежал в центр.
Когда я оказался у дома Марьи Фёдоровны и затарабанил в дверь, нога подвернулась и я упал. Марья Фёдоровна открыла дверь и всплеснула руками, увидев меня:
— Господи, Никита! Что случилось? Где ты был? Что с тобой? — она подхватила меня и повела в дом.
— Позвоните Сергею! Лика… Она там… Позвоните! — с трудом глотая воздух, говорил я.
Через полчаса мы с Сергеем и двумя милиционерами ехали обратно, я рассказывал Сергею, что произошло, он хмуро смотрел на дорогу и молчал. Когда мы подъехали, услышали как воет Храп. Ворота были распахнуты настежь, но машина стояла во дворе.
Сергей строго приказал мне сидеть в машине, но как только они скрылись во дворе, я пошёл следом. Он уже пытался оставить меня у Марьи Фёдоровны, но я вцепился в него и умолял взять с собой, сказал, что всё равно сам пойду. Я должен был узнать, что с Ликой.
От тишины вокруг и собачьего воя волосы становились дыбом. Милиционеры скрылись в доме, но не успел я дойти до входа, как на пороге показался Сергей. На его руках была Лика, он почти бежал к машине, заметив меня, крикнул: "поехали!" и я побежал за ним.
— Она жива? — спросил я, когда он уложил Лику на заднее сиденье и сел за руль. Я сел с Ликой, взяв её за холодную, неподвижную руку.
— Пульс есть, — ответил Сергей, заводя мотор. У меня внутри что-то поломалось, я сжимал её руку и не мог говорить.
— А старик… дед Митяй? И Аделя? — наконец, спросил я.
Сергей ответил:
— Мы нашли их в подвале. Похоже, они оба сошли с ума. Сейчас приедет бригада и их заберут.
Эпилог
Лика всё ещё была в больнице, но уже поправлялась. Сергей рассказал, что старики поили её снотворным, большими дозами. Лекарства им выписывали в ПНД, где оба состояли на учёте. После смерти внучки оба повредились в уме и однажды, увидев Лику, шагающую в школу, вбили себе в голову, что она должна жить с ними и стать их новой внучкой. Митяй пытался зазвать её в гости, но Лика боялась и каждый раз отказывалась.
Как выяснилось, Азим не был настоящим отцом Лики. За несколько дней до её исчезновения, он потащил её на родник и заставил раздеться. Лика испугалась, Азим был пьян, лез к ней и целовал, называл своей белой розой. Лика смогла сбежать, но никому ничего не сказала. Мама часто говорила, как ей повезло, что Азим взял её замуж, поэтому Лика решила, что она не станет за неё заступаться. Ведь когда Азим грубо обращался с ней дома, мама молчала.
В тот день после школы, Лика испугалась, встретив отца. Она просила Мишу проводить её, но тот отказался. Азим предлагал ей съездить в город, обещал, что больше не будет делать ничего неприятного, но Лика не поверила. Она отказалась, Азим разозлился и попытался повести её силой, Лика убежала и попала прямо к Митяю.
Дед был очень ласков, расспросил, почему она плачет, позвал попить чаю и Лика согласилась — идти домой ей было страшно. Сначала старики мило беседовали, но когда Лика засобиралась уходить, Митяй сказал, что они хотят оставить её у себя. Лика заплакала и стала проситься домой, но Митяй спустил её в подвал и закрыл там. Она просидела там целый день, кричала, плакала, но никто не приходил. Потом ей спустили воды. Она выпила и дальше почти ничего не запомнила.
Сергей выяснил, что Михаил и Азим служили в одной части. С тех пор у них появились совместные дела незаконного характера. Азим нигде не работал, но всегда был при деньгах, и сейчас милиция разбиралась, чем занимался Азим и в чем покрывал его Михаил.
Митяя и Аделю поместили в лечебницу. Я спросил, что будет с собакой, Сергей ответил, что её усыпили.
Папу выписали. Сегодня мы с ним должны были навестить Лику. Я не видел её с того самого дня и отчего-то старался оттянуть встречу. Я не знал, что скажу ей и боялся, что скажет она.
Папа посоветовал набрать для неё цветов и купил печенье и шоколад. Я очень нервничал, когда мы подходили к палате. Папа похлопал меня по плечу и подбадривающе улыбнулся. У дверей стояла мама Лики и её братик. Она схватила меня в объятия и заплакала:
— Спасибо, Никита, если бы не ты…
Мне стало неловко, я вывернулся, чувствуя как краснеют щеки, пробормотал что-то вроде "да ничего я не сделал" и спросил, могу ли войти.
Она суетливо посторонилась, пропуская меня в палату, и я, обняв букет и сжимая в руке шоколад с печеньем, шагнул за дверь.
Лика сидела на кровати в простой сорочке, свесив худые ноги. Её глаза стали ещё больше, щеки впали, белые волосы рассыпались по плечам. Я застыл на пороге, и не смел шагнуть ближе. Она была такая красивая. Хотел подойти и обнять, но боялся, что она меня оттолкнет.
— Привет, — просто сказала она, болтая ногами и замолчала.
— Привет, — ответил я и тоже замолчал.
Она смотрела на меня, а потом вдруг соскочила с кровати и побежала ко мне. Я бросил букет и конфеты, раскрывая руки и тут же ощутил легкое облако её волос у лица, горячие руки, и слезы.
— Я так рад, что ты в порядке, — пробормотал куда-то в мягкие волосы.
— И я, — ответила она.
P. S. Спасибо, что оставались с моими героями до конца. Буду рада пожеланиям, замечаниям и отзывам❤