Прибыв в Москву, Березин первым делом познакомил Игоря Антонова с Павлом Григорьевым, который вплотную работал с немецкой агентурой здесь, в столице и очень нуждался в надёжных и грамотных помощниках, имевших опыт проникновения во вражеский тыл. Павлу Антонов понравился, но в тот же вечер Березину позвонили из Особого отдела Главного Оперативного штаба Ставки ВГК и потребовали срочно прибыть.
Войдя в кабинет к Левицкому, Сергей Андреевич замер в дверях за рабочим столом начальника Особого отдела сидел генерал спецвойск НКВД Кирилл Сергеевич Антонов. Он поднял на Березина свой тяжёлый взгляд и Левицкий, не выдержав этого взгляда, вышел из кабинета, оставив их с майором наедине.
- У меня к вам одна просьба, майор, - тихо проговорил генерал, - верните мне сына! Я не хочу его хоронить дважды... Вам понятно? Не хочу!..
- Я-то, понял вас, - Березин кивнул головой и больше не нашёлся, что сказать этому суровому, может быть в чём-то и не очень справедливому человеку, но сейчас он видел перед собой отца, который уже похоронил своего сына, а теперь вновь его обрёл и не хочет больше им ни с кем делиться. - Вы виделись уже с Игорем?
- Нет, - ответил генерал с укором, - вы прячете его от меня. Привезли из Сталинграда, хорошо, что хоть ещё мне доложили об этом, и с концами. Так не делается среди людей, майор, не по-человечески всё это выходит.
- Простите! У нас относительно его кандидатуры были свои планы, парень у вас способный оказался и очень нам всем помог, вот мы и решили...
- Теперь решать за своего сына буду я, понятно вам? - и Антонов поднялся во весь рост из-за стола и снова грозно и с укором взглянул на майора.
Была поздняя беззвёздная ночь, над головой нависали низкие мокрые мартовские тучи, когда из Москвы по направлению Северо-Западного фронта выехала крытая легковая машина чёрного цвета, в ней на заднем сиденье находился комдив Антонов, он уезжал в расположение 27-й армии и увозил с собой своего сына Игоря, не позволив ему, как он выразился в своих воспоминаниях: "Быть игрушкой в руках разведорганов"...
Деев Алексей после госпиталя тоже побывал у Левицкого Даниила Аркадьевича. Тот намекнул ему, что после того, как Алексей долечится до конца и будет в полной своей физической форме, то ближе к лету его и оперативную группу, специально подготовленную, плюс тех, кто прибыл с ним из Сибири в полном составе отправят в распоряжение командования Ленинградского фронта, скорее всего, их там ждёт ораниенбаумский плацдарм.
- Отдел контрразведки "Смерш" Приморской оперативной группы, возглавил старый член партии, опытный чекист полковник Гончаров. Он очень нуждается сейчас в опытных кадрах и будет рад любой помощи с вашей стороны. Ну, а на месте, он сориентирует вас на дальнейшую работу, - расхаживая по своему кабинету, говорил тихим и спокойным голосом Левицкий. - Батальон ваш, майор, сейчас возвращается к району Старой Руссы, его основная стоянка будет возле Лосиной Пади, там партизанами готовится большая акция, по срыву поставок по железной дороге для войск 16 немецкой армии боевой техники и живой силы. Они уже начали там вести свои разведывательные мероприятия, а ваш Гераленко своими встречными усиленными боевыми действиями, поддержит лесных товарищей. Ваш батальон, хоть и весьма поредевший, всё ещё представляет опасность для врага.
Деев опустился на стул, он ещё уставал от долгой ходьбы и его утомляли кабинетные разговоры, голова всё ещё была как чужая.
- Я вижу, что вы ещё не совсем здоровы, - с участием проговорил Левицкий, глядя на майора и отмечая про себя его бледность, - поэтому, пока мы вас отправляем обратно в 27 армию к Озерову, там на месте решите, что делать. Если сочтёте нужным, то вернётесь в свою прифронтовую группу, снова возглавите свой батальон, или останетесь при штабе армии в Особом отделе.
Алексей устало кивнул головой, а потом вдруг спросил:
- А что, Волкова этого взяли уже или, он продолжает быть в оперативной разработке?
- "Или", - ответил Левицкий. - Там по-прежнему, много не ясного. Этот парень очень осторожен, никаких лишних контактов, за исключением одного единственного случая - Старостин докладывал, что он исчезал куда-то на несколько минут из лагеря, а после этого через два часа лагерь Дрозда накрыло бомбёжкой с воздуха. Но они там уже были предупреждены о такой возможной атаке, они отошли на заранее подготовленные позиции глубоко в лес, а потом снова заняли прежнюю оборону в Песчанках, но это лишь доказывает, с каким матёрым волчарой нам приходится иметь дело. На данный момент речь идёт о его связях, там ещё относительно этого агента у нашего командования есть, кое-какие задумки... Поживём-увидим!
А вот сам этот мнимый Волков так не думал и поломал все планы наших контрразведчиков.
Как только он узнал из разговоров, что в Песчанки возвращается отдельный разведывательный батальон, который распрощавшись с Лужскими партизанами уже двигался на свои старые позиции и маршем прошёл полпути, Волков рано утром, покинув свой пост лагерного охранения, прибежал в землянку. Спешно, лихорадочно он стал собирать свой вещмешок в дальнюю дорогу, но тут ему помешала, как всегда не вовремя подошедшая Арина, которая стала последнее время его влюблённой тенью.
- Что тебе нужно? - резко спросил он с раздражением, обернувшись к ней.
- Серёжа, а ты куда?
- Что закудыкала?! Нужно мне, поняла?
- Нет, зачем это нужно? И, кто был тот человек у переезда, с которым ты говорил, когда вы с ребятами ходили разведать село Туровское? Ну, тот, рябой, помнишь? - Арина смотрела во все глаза на своего обожаемого Сергея, а он продолжал складывать вещи и не обращал на неё никакого внимания.
- Уйди!.. - наконец оттолкнул он девушку, а она в отчаянии схватилась за лямки его мешка.
- Не пущу!.. Ты хочешь меня бросить, уйти и никому не сказать? А ты Старостину доложил, о своём уходе?
- Что за глупости!... Я же сказал тебе, у меня особое задание, никто не должен об этом ничего знать. Я тихонько пойду, а ты скажешь всем, что меня вызвали в штаб, и ребята, которые сейчас придут сюда в нашу землянку, они ничего не должны знать до времени. Поняла?
- Нет, Серёжа, нет! Ты не уйдёшь без меня, - она в своём сумасшедшем бреду цеплялась теперь за полу его шинели, висла на нём, не давала взять вещмешок, вырывала его из рук и плакала.
Для него эта ситуация стала критической, её рыдания могли услышать за пределами их убежища, а девушка уже перешла на тонкий визг и, подпрыгнув, ухватилась за его шею.
И тут он резко сбросил с себя плачущую Арину, быстро огляделся, схватил висевшую в углу над топчаном шашку своего приятеля Дементьева, с кем делили этот кров, и со всего размаха ударил ею девушку по голове, потом в исступлении рубанул ещё и ещё раз по её сползающему на земляной пол окровавленному телу. "Волков" прислушался к шумам наверху, и убедившись, что не наделал глупости и там, пока тихо - схватил свой мешок и быстро выскочил из землянки.
В это время партизанский отряд Дрозда, отошедший от лагеря Старостина уже неделю назад, находился далеко от своей прежней базы, осваивая соседний район. Первая операция в незнакомых местах прошла удачно, они ждали подхода Гераленко вместе с батальоном, а пока действовали самостоятельно. Партизаны, заминировав участок железнодорожного полотна, пустили под откос товарный состав, а на обратном пути возле большого села, устроив засаду, обстреляли вражескую автоколонну на шоссе.
- Славно поработали, - слышались оживлённые голоса, возвращавшихся в лагерь. Хотя необычайно длинный путь утомил людей, у всех было бодрое, приподнятое настроение.
Ночевать зашли в попутную деревню, что у Лесной Пади. Для большей безопасности на ночлег боевая группа остановилась у старосты, рассчитывая, что он побоится сообщить о постояльцах. Насмерть перепуганный староста готов был сделать всё, что прикажут партизаны. Он слышал про отряд Дрозда и, как многие, боялся этих людей. После небольшого разговора нашлись у него и вино и закуска.
Утром, ещё до рассвета, партизаны покинули "гостеприимный" дом старосты. Солдатов, начальник Дроздовской разведки, пообещал ему больше не останавливаться на ночлег, а староста - седобородый солидный старик, когда-то торговавший в Питере мороженым, - слёзно клялся и божился, что он выполнит любое задание, только бы партизаны больше не заходили к нему на дом, не губили его.
- Поневоле ярмо надел на себя, - убеждал он людей Дрозда, провожая их в утренних сумерках до околицы.
- Нашли себе приятеля, - смеялись партизаны, вспоминая, как староста их угощал.
- А что! Дело верное. Раскололи фашистского слугу на две половинки. Будет он теперь служить и вашим и нашим, - немного легкомысленно рассуждал Солдатов, очень довольный, что удалось выпить, хорошо закусить и поспать на горячей печке.
ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ.