Однажды к нам пришел тайфун, хоть мы его и не приглашали - он ворвался в нашу тихую гавань, разметал все вкруг, он обрушился на рощу перед нашим домом, оставляя от неё вырванные с корнем и переломанные деревья, он разбил стекла в нашем доме и даже поломал крышу в северной башне.
- Простите, - сказал тайфун, - я такой неловкий...
- Да ничего, ничего, - сказали мы, - бывает...
- Нет, правда, мне так неудобно...
- Ну что вы, - сказали мы, - право же, ничего страшного.
- Нет, право же, я должен как-то исправить... – тайфун с потоком воды из океана бросил к нашей веранде россыпи золотых монет, необычайно древних, - вот... возьмите пожалуйста...
Большое спасибо, - сказали мы: на эти деньги можно было не только отстроить северную башню и посадить новую рощу, но и привести в порядок весь наш старый дом.
Мы сделали у берега причудливые скалы, в которых могли резвиться тайфуны, чтобы они приходили к нам обессилевшие, в изнеможении падали в кресло в гостиной, и мы наливали им чашку чая.
Вечером к нам пришел дождь и застучал в окно – мы хотели пустить его в дом, но дождь не хотел заходить, ему просто нравилось шалить, стучать в окно. В этом он немногим отличался от листопада – тому тоже нравилось стучать в окна или красиво кружиться в саду возле дома.
По ночам приходил месяц и заглядывал через шторы, а что это мы там делаем. Иногда – это случалось реже – к нам заглядывала полная луна. Мы предлагали ей кусок пирога с начинкой из августа – но луна смеялась, и говорила, что она и так полная.
Наступало время тайфунов – они приходили один за другим, резвились в скалах у берега. Так было всегда, за исключением последнего тайфуна – он был какой-то странный, сначала взмыл в небо облачным столбом, потом разросся пушистым облаком – и ринулся во все стороны, подгоняя перед собой перепуганный океан. Тайфун смел прибрежные скалы и лес у берега – мы еще пытались договориться с ним, предложить ему чашку чая или пирог с октябрем – он не понимал, что такое чай, что такое пирог, казалось, не понимал, что такое он сам – когда оставил от нашего дома и от нашего берега выжженное пепелище, и долго бродил по нему, пытаясь понять, что же он сделал...