Алексей Жур глубоко копнул: " Самолёты с нашей части в мой город летали и на авиационный завод и на военный аэродром, после службы по звуку их сразу узнавал, когда прилетали. Видно, тоже, было издалека.
В отпуск попал чуть меньше чем через полтора года после начала службы. Отказываться не стал.
Когда ещё при призыве сажали в поезд, с родными нормально проститься не дали, посадили как преступника какого-то в вагон и не пускали проститься, с тех пор на душе было как будто чего-то не хватает…
Товарищ на дембель ехал, простились с ним на вокзале в Москве, я к тётке пошёл ночевать, время уже часа два ночи было, но нашёл. Был у неё в третьем классе, но дорогу запомнил. Хорошая была женщина, умерла пятого января, девяносто восемь лет...
Утром просыпаюсь, муж её ботинки от грязи вычистил и мне говорят оба, как ты ночью в ров не упал около дома. Ботинки все чернозёмом извозил как на поле. Я - какой ров? Я вокруг дома лазил искал номер, темнота была хоть глаз выколи, по плитке, которой была выложена стена у подъезда, нашёл.
Там другим цветом номер дома был написан. В окно глянул и удивился, лазил ведь там, как по воздуху летал, что ли? Какая-то сила меня берегла... Не раз это замечал. Потом на поезд.
К дому подъезжаю, поезд через железнодорожный мост через реку проезжает, сердце выскакивает. Самое сильное чувство в жизни, ничего похожего на это я никогда больше не испытывал.
Такое ощущение, что весь растворился на мелкие капли и над городом распылился во все стороны. Когда на дембель ехал, этого не было, всё спокойно было. С родными увиделся и всё, то, что не хватало, прошло…
Они долго не могли понять, почему я не выхожу с ними прощаться. Сейчас бы того, кто меня не пускал, просто избил бы, а тогда не знал что делать, обидно было до слёз. Скотство, такого потом много было...»
Подписаться или просто поставить лайк – дело сугубо добровольное и благородное…
